Худшие подруги

Ты у меня сильная девочка. Дай себе время. И не надо прятаться здесь, так проблемы не решаются.

– Знаю, мам… Но лучше мне еще немного побыть в изоляции. Не хочу никого из них видеть, для их же безопасности. Думаешь, папа обрадуется, если меня придется забирать из полицейского участка?

– Собираешься побить их всех? – усмехается мама, глядя на меня больше с одобрением, чем с предостережением. – И теперь массу набираешь?

Она в молодости была грозой района, все ее врагини ходили и оглядывались, переживая за свои прически.

Мне папа рассказывал и, по-моему, даже восхищался. Может быть, поэтому и я рассматриваю подобный вариант развития событий. Лучше пусть тебя боятся и недолюбливают, чем унижают и смеются, – закон джунглей, – а школа тот еще обезьянник.

– Не хочу, но могу… – бурчу, сдувая надоедливую кудряшку со лба.

– Тогда и правда тебе лучше посидеть дома, пока не остынешь. Во всех смыслах. Похоже, снова температура поднялась. – Мама трогает мой лоб, а после убирает руку, недовольно поджимая губы.

 – Никакого спорта, пока не выздоровеешь! Ясно?

– Кристально… – сухо отвечаю я, предвкушая еще несколько дней самобичевания. Если я ничего не делаю, то думаю. Но думать получается только о плохом.

– Тась, мне с трудом верится, что Аля могла так поступить с тобой. Совсем на нее не похоже.

Ауч! Удар в больное место. Ничего меня не задевает так сильно, как подстава от Макаровой.

– И я тоже так считала, мам. Но Олег бы точно не стал врать.

– Уверена?

– А зачем ему это?

– Мальчики не отличаются особой хитростью, но и списывать со счетов их нельзя.

Ты сама говоришь, что у тебя к нему двоякие чувства. А это уже интуиция, доченька. Иногда стоит к ней прислушиваться.

– А ты сразу влюбилась в папу?

– Конечно, нет! Он раздражал меня до ужаса. Весь такой правильный и спокойный, что хотелось станцевать у него на макушке, лишь бы увидеть хоть какие-нибудь человеческие эмоции.

– И-и-и?.. Как получилось, что вы вместе двадцать лет?

Мама меняется в момент. На лице проступает сияние нежности, взгляд теплеет.

Она определенно вспоминает что-то очень хорошее и дорогое сердцу.

– Только рядом с ним я могла быть собой, – признается она с улыбкой. – Ничего из себя не строить и не переживать из-за потери имиджа. Он принял меня такой, какая я есть, полюбил и уже не отпустил.

– Прямо как Аля с Макаром, – ухмыляюсь я, вспоминая эту парочку.

Ну ведь правда. Бойко (так же, как и я) знает Алю совсем с другой стороны: с нормальной, настоящей.