Худшие подруги

– Тебе что-то нужно? Хочешь, сделаю чай или что-нибудь еще?

И в его словах нет ничего странного. Глеб частенько сидел со мной, когда я болела. У него, конечно, были и свои корыстные цели – он надеялся, что подхватит простуду и тоже отправится на больничный. Даже один раз умолял меня чихнуть ему в рот. Идиот…

Наши детские воспоминания вызывают скулящую грусть. Смотрю под ноги, не желая видеть лицо друга. И внезапно на душе становится пусто… и одиноко, даже несмотря на то, что Юдин находится в шаге от меня. Чувствую себя на вершине снежной горы под порывами ледяного ветра.

Я почему-то всегда считала, что он – только мой. И так будет всегда. Подумаешь, девушки: они парню меня не заменят. Да и я их ему не заменю. Но теперь уже – не их. Ее. Ту самую русоволосую куколку, с которой он целовался у кинотеатра. А если у них все серьезно? Я даже через расстояние ощутила, какая нежность струится между ними. А между нами – что? Только воспоминания и старые привычки…

– Нет. Ничего не нужно. Тебе… – лопочу я, заламывая пальцы.

 – Тебе лучше уйти. Подхватишь еще бациллы, а послезавтра – игра.

– Но…

– Все хорошо, Глеб, – обрываю его, усилием воли поднимая голову и растягивая губы в слабой улыбке. – Я в порядке. Отлежусь – и готово."

"Мне не хочется ругаться. Не хочется ничего выяснять или в привычной манере высмеивать отношения Глеба. Может, пора перестать портить ему жизнь и постоянно над ним смеяться? Может, пришло время его отпустить? Я ведь чувствую, что между нами все изменилось, но Юдин слишком добрый, чтобы послать меня к черту.

Вот и носится со мной, как с маленькой, понимая, что, кроме него, у меня никого не осталось. Никого настоящего. Все верно, он давно перестал быть мне другом, но я заставляла его играть эту роль. Не по мне слышать то, что не нравится.

– Ладно, – тушуется Юдин, а после поднимает палец и грозит им перед моим носом. – Но чтобы до матча выздоровела и пришла. Как я без твоих подбадривающих криков?

Как будто ему не хватит своей прелестницы на трибунах.

Интересно, долго он еще будет притворяться, что волнуется за меня? Какая тупость…

– Ага, – соглашаюсь только для того, чтобы выставить его поскорее. – Ладно. Шуруй домой. Вирусы не дремлют.

– Поправляйся, Тась, – говорит Глеб, открывая дверь, но отчего-то медлит. – Слушай… Я…

Замираю, глядя на его напряженные плечи. Глеб молчит несколько секунд, замедляя мое дыхание и сердцебиение затянувшейся паузой. Ну что за пытка? Толкаю его в спину и закрываю дверь.