— Нет, я в порядке.
Но его чихание говорили о другом.
Я с укором посмотрел на друга. Заснеженные деревья хорошо скрывали нас от посторонних глаз, но из-за непрекращающегося чихания Громова нас могли легко обнаружить.
— Иди в машину, — продолжил настаивать я.
— Никуда я не пойду. Я же сказал — я в порядке, — возмутился Даня. — Перестань беспокоиться обо мне.
— Кто сказал, что я беспокоюсь? Я просто не хочу, чтобы ты нас выдал.
— Знаешь, — начал Даня, ехидно ухмыляясь, — если бы у меня была девушка, как твоя Ксюха, которая заботилась бы обо мне, я бы непременно отправился не просто в тачку, а прямиком к ней домой.
Чтобы она заботливо лечила меня, а я благодарил ее всю ночь напролет. Если ты понимаешь, о чем я.
Я ничего не ответил, лишь стиснул зубы и напомнил себе, что Громов был болен, а мои руки перебинтованы Ксюшей.
— Девушка, которая не задается вопросом, куда ты идешь, что ты делаешь, с кем ты. Лех, тебе пиздец, как повезло. Она прямо твой джекпот.
Раздраженно вдохнув ночной прохладный воздух, я вернул свое внимание к дому.
Нам нужно было найти Рябинина.
Убедиться, что с ним все в порядке. После того, что произошло накануне вечером, после того, что мы увидели… блять. Влада нужно было найти как можно скорее.
Я не должен был отвлекаться даже на мысли о Ксюше, которая без вопросов приняла меня в своем доме, обработала мои раны, рассказала о том, как весело провела время в кофейне, а после крепко обняла меня, положив голову на мою грудь. Она просто была рядом и этого было достаточно.
С Ксюшей мне определенно удалось сорвать джекпот.
Она никогда не спрашивала, что случилось.
Она вообще ни о чем не спрашивала.
Но именно это медленно убивало меня изнутри, ведь я знал, что никогда не смогу рассказать Ксюше о том, чем занимался.
Знал, что буду и дальше заставлять ее волноваться.
Знал, что всегда буду видеть страх в ее глазах, при виде меня в таком состоянии.
— Жаль, что у меня нет девушки, которая могла бы так же заботливо перевязать мои раны, — продолжал недовольно бурчать Громов.
И тут мне захотелось перестать делать ему поблажку за счет его простуды.
— Заткнись уже, — прорычал я вместо того, чтобы втащить ему в профилактических целях.
Даня шумно выдохнул.
— Я никогда не пойму девушек. Только что они были к тебе неравнодушны, а уже в следующую секунду стали холодны. И ты даже не понимаешь, что сделал не так.
Мои брови сошлись на переносице, когда ко мне пришло понимание.
