И вот, мое раздражение было забыто.
— Пойдем, — сказал он, оторвавшись от меня, и потянулся за моей курткой, распахивая ее для меня в пригласительном жесте.
Ошеломленная, я повернулась к нему спиной, но потом вспомнила о еде, которую готовила все утро. Прямо в куртке я бросилась на кухню, чтобы взять со стола два больших пластиковых контейнера. Затем я быстро прыгнула в ботинки и выбежала из квартиры. Пока я закрывала дверь на ключ, Леша прожигал взглядом пакет в моих руках. Ну вот опять…
— Что это? — прогремел его голос.
— Я приготовила еду, — тихо ответила я.
Он закрыл глаза, стиснув челюсти так сильно, что я буквально расслышала скрип его зубов.
— Что ты сделала?
— Я приготовила еду, — повторила я, пытаясь набраться храбрости, которая, казалось, покинула меня, причем очень давно. — Для твоих друзей.
Он открыл глаза и вперил в меня пристальный взгляд.
— Я же говорил тебе, что там будет еда. Скажи честно, это Громов тебя подговорил?
Я не успела ответить, как пространство наполнилось скрежещущими гитарными рифами и грохотом барабанов.
Его глаза устремились в потолок, прежде чем он ответил на вызов. Быстро сбежав по лестнице, я оказалась на улице и шмыгнула в открытую машину, пока Леша был отвлечен разговором по телефону. Договорив, Леша тоже пошел в сторону своей машины, выглядя, как всегда, недовольным.
Мы уже ехали к дому Данила, как у Леши снова зазвонил телефон. Он достал его из кармана и я успела мельком взглянуть на экран, где увидела входящий абонент “Гром”, прежде чем он торопливо выключил звук и швырнул телефон в бардачок.
Это звонил Данил, он ведь Громов, а значит “Гром”.
Я смотрела на профиль Леши, пока он вел машину. Он все еще был в мрачном настроении, возможно, из-за того, что друг безостановочно донимал его. Или, возможно, из-за инцидента с моим платьем.
— Что ты приготовила? — спросил Леша, врываясь в мои мысли.
Я нервно облизнула губы, зная, что ответ разозлит его еще больше, и все же ответила:
— Я сделала сэндвичи.
— И сколько ты их сделала?
— Несколько, — промямлила я, а когда его глаза обратились ко мне, я ответила более точно: — Десять.
Он вернул взгляд к дороге и медленно выдохнул.
— А еще я приготовила десерт, — добавила я, решив быть до конца честной."
"Мускул на его челюсти снова дернулся и я закрыла рот. Он был близок к тому, чтобы сорваться и я горячо желала, чтобы он нашел в себе силы сдержаться.
