— Она милая, дружелюбная и очень х-хорошая!
— Имя?
— Ульяна, — ответила она, роняя глаза в стол.
Я кивнул, накалывая макароны вилкой.
— Вы подруги?
— Нет, но она иногда со мной разговаривает. Она очень милая.
— Ты уже говорила это.
Какого хрена она повторяла одно и тоже?
— Потому что это правда, — серьезно сказала она.
А-а-а, я понял… Ксюша испугалась, что я спрашиваю имя Ульяны, чтобы найти ее и, возможно, что-то с ней сотворить.
Это стало понятно, по ее побледневшему выражению лица, когда я поинтересовался именем той девчонки.
Я продолжил есть, пытаясь удержаться от довольной ухмылки.
Очевидно, она слышала слухи обо мне и верила им.
— Ульяна, значит… — протянул я, играя на нервах Ксюши, которая вздрогнула, услышав меня."
"Я больше ничего не сказал и продолжил есть. Ксюша так же молча доедала свою булку. Я изучал ее и знал, что Ксюша чувствовала на себе мой проницающий взгляд, отчего ее щеки стали розоватыми. Она бросила на меня быстрый взгляд и так же быстро опустила свои прекрасные глаза.
Она была до безумия очаровательна.
— Почему ты больше не ешь? — спросил я, увидев, что ни к чему кроме булки она так и не прикоснулась. — Ты ничего толком не съела.
— Я не люблю еду из кафетерия, — услышал я ее бормотание. — Поэтому я и ношу что-нибудь с собой.
Вновь коротко глянув на меня и тяжело вздохнув, она нехотя потянула руку к тарелке с салатом. Ксюша уже взяла вилку, чтобы поесть, но тогда я вмешался:
— Не ешь, если не хочешь, — проворчал я.
— Спасибо, — благодарно прошептала она, возвращая тарелку и вилку на поднос.
Теперь я почувствовал себя полным кретином, которым, собственно, и был. На душе вдруг кошки заскребли оттого, что по моей вине Ксюша на сегодня осталась голодной. Если со всеми я мог быть полным уродом, не чувствуя за это укора совести, то с ней мне было неприятно себя так вести.
— Не забудь завтра свой обед, — проговорил я, как можно мягче.
Она подняла голову и с облегчением вздохнула.
— Хорошо. Я приготовлю что-нибудь и для тебя, если хочешь.
Я не настаиваю, но, если вдруг…
— Ты предлагаешь приготовить мне обед? — недоверчиво спросил я.
Она чуть боязливо кивнула, еще сильнее вжимая голову в плечи. Блять, она всегда кивала мне, как одна из тех собачек с покачивающимися головами, которых Даня устанавливал в своей тачке и которых я всегда выбрасывал в окно на полном ходу машины.
Неужели я так сильно ее пугал, что она не могла спокойно говорить?
Ответ, конечно же, был очевиден.
