Мне было неприятно осознавать, что Даню что-то беспокоило и что он не мог быть до конца откровенен со мной.
— Я могу чем-то помочь? — спросил я обеспокоено.
— Нет, не вмешивайся. Это мое дело.
Я повернул голову и посмотрел на друга, не зная, что еще мог предложить в качестве поддержки и помощи.
— Давай я посмотрю, что с твоей рукой?
Посмотрев на меня так, словно я только что совершил грубую ошибку, Громов выпалил:
— Ага, чтобы люди увидели нас держащимися за руки? Нет, блять.
Хотелось мне отвесить Громову смачную затрещину, но рука не поднялась.
Я ведь понимал, что Даня много выпил и находился в хреновом настроении. Вместо этого я выдохнул.
А затем я вскочил на ноги. Даня уставился на меня, недоумевая мгновенной переменой в моем поведении.
— Погоди-ка… — медленно пробормотал я, глядя на Громова. — Если ты здесь… то кто присматривает за Ксюшей?
Даня застыл, глядя на меня снизу-вверх. Мы оба застыли неподвижно. А затем глаза Громова расширились.
— Блять! Я оставил ее с Черепом.
Сука, я боялся, что он скажет это.
Я направился к месту, где оставил Ксюшу, а Даня последовал за мной. Но Ксюши там уже не было. И Черепа, сука, тоже.
— Где она?! — рявкнул я, блуждая глазами по сторонам.
— Твою ма-а-ать, — протянул рядом Громов.
— Что? — спросила я, оборачиваясь на друга.
Даня уставился куда-то в сторону, открыв рот. Я проследил за его взглядом и увидел Ксюшу. Сначала я почувствовала, как напряжение покинуло мои плечи, а мгновение спустя, когда осознал увиденное, моя кровь вскипела в жилах.
Ксюша танцевала с несколькими девушками.
Ее бедра покачивались в такт музыке в чувственном танце. Ее глаза были закрыты, руки подняты вверх, на губах играла легкая улыбка. В то время как другие девушки танцевали, вызывающе покачивая бедрами, она танцевала в своем собственном темпе, придерживаясь мягкого ритма.
Я был загипнотизирован тем, как обворожительно она выглядела.
Но стоило мне заметить парней, которые также были заворожены Ксюшей, откровенно разглядывая ее, ухмыляясь и подключая свое грязное воображение, как моя челюсть сжалась, а глаза мгновенно превратились в прорези.
Все парни здесь знали меня. И знали, что Ксюша пришла сюда со мной. Но, походу, под градусом алкоголя они об этом забыли.
Я поспешил к Ксюше и парни, заметив мое приближение, начали отступать. Девушки, напротив, продолжили танцевать и стали бросать на меня призывные взгляды. Но по черной ярости на моем лице они поняли, что я пришел не для того, чтобы кадрить их, и разбежались.
