Потому что он не мог довериться мне. Он не мог доверить мне темные стороны жизни Леши. Как будто я не смогла бы принять все мрачные тайны человека, в которого была до беспамятства влюблена. Данил был не единственным, кто заботился о Леше, своем лучшем друге. Я тоже заботилась о нем, как могла. Но он продолжал молчать и скрывать все от меня, ежедневно уезжая с Лешей в неизвестном направлении.
— Он не присоединится к тебе за обедом сегодня?
Я повернула голову в сторону и встретилась взглядом с Ульяной.
— Нет, — ответила я.
— На этот раз он сказал тебе причину? — спросила она нахмурившись.
Я покачала головой и она тяжело вздохнула.
— Что, черт возьми, с ним происходит? — пробормотала она.
Если бы я только знала…
Уля встала и похлопала меня по плечу.
— Ладно, пойдем.
— А Таня? — спросила я, поднимаясь и подхватывая свою сумку с обедом.
— Она пошла вперед. Сказала, что ей нужно сначала с кем-то поговорить.
Я пошла вслед за Улей, на этот раз думая уже о Тане. Не только Леша изменился без предупреждения.
Таня тоже изменилась. Теперь у нее был еще более вспыльчивый нрав, неприступная аура и постоянное хмурое выражение лица. Она словно вернулась к тому, кем была до того, как мы подружились. Единственное, чего не было — это ядовитых оскорблений в мой адрес.
— Уль, Таня за что-то злится на меня? — спросила я, когда мы заняли свои места в кафетерии.
Она бросила на меня растерянный взгляд, потянулась к моей сумке с обедом и достала оттуда контейнер.
— С чего бы ей на тебя злиться?
Я пожала плечами.
— Просто мне кажется, что так оно и есть.
— Ты становишься параноиком, — прокомментировала она, рассматривая наггетсы в контейнере, прежде чем взяла один. — Если Леша вдруг стал мистером Ворчуном, это не значит, что и остальные люди вокруг тебя тоже ими стали.
— Уля, помнишь, как я уронил ее ручку на прошлой неделе?
— Ну, и что?
— У нее был такой вид, будто она хотела меня выпотрошить этой самой ручкой.
Уля разразилась смехом.
— Может, у нее просто было ПМС.
Ты же знаешь, какой она бывает, когда у нее месячные.
Я закатила глаза, а потом язвительно спросила:
— А напомни, с каких это пор я делюсь с тобой своим обедом?
— Я думала, мы уже договорились, что если Леши нет, то я беру его долю себе?
— Не помню такого разговора, — забрав контейнер из ее рук, ответила я.
— Может, его и не было, — махнула она рукой. — Мы же с тобой лучшие подружки. Мы можем не говорить с тобой, но понимать друг друга.
