— Кстати, насчет денег на твоем счету, — продолжил он. — Ты точно уверен, что хочешь, чтобы ими распоряжался я?
Я тут же кивнул. Средства, полученные по потери матери, всегда оставались на моем счету нетронутыми. Да и к деньгам отца, которые я называл алиментами и платой за ошибку, я также никогда не прикасался. За десять лет там должно быть скопилась приличная сумма.
С помощью отца я хотел убедиться, что деньги будут использованы должным образом и с пользой. Кроме того, у меня еще оставались деньги, полученные в наследство от бабушек и дедушек, которые, как я теперь понял, тратил впустую.
— Ну и? Почему ты все еще здесь?
— Не твое дело, — пробормотал я.
— А где ты был прошлой ночью? — продолжал спрашивать отец, пронзая меня взглядом. — Ты вернулся довольно поздно.
Взяв в руки пульт, я прибавил громкость, надеясь, что папа поймет столь толстый намек. Но мой отец мог быть настойчивым, когда сильно этого хотел. Он выхватил пульт из моих рук и выключил телевизор совсем.
— Леша, почему ты не в универе? — сурово спросил он.
— Ксюша знает, что ты не пойдешь?
— Я порвал с ней.
Папа в недоумении уставился на меня, уронив тарелку из рук. При виде макарон, разбросанных полу, и чудом не разбившейся тарелки у меня заныли челюсти.
— Что значит ты порвал с ней? Вы расстались? — взорвался отец. — Почему? Как? Когда?
Я лишь беспечно пожал плечами.
— Я не хочу об этом говорить, — посмотрев на беспорядок, который устроил отец, я спросил: — Ты ведь уберешь это?
— Леша…
— Не надо. Громов уже прочитал мне лекцию, — процедил я, стиснув зубы.
— И если учесть, что сейчас он со мной не разговаривает и в ближайшее будущее это не изменится, то ты должен понять, что я не собираюсь менять своего мнение по этому поводу.
Отец пристально посмотрел на меня. Я попытался не обращать на него внимания, взяв в руки телефон, чтобы проверить сообщения и предотвратить продолжение этого разговора. Вздохнув, папа отправился на кухню за тряпкой, чтобы убрать за собой этот беспорядок, от вида которого от меня дергался глаз.
На телефоне висела куча бесполезных уведомлений, три сообщения от Черепа, одно от Влада, парочку от парней и, конечно, ни одного от Громова. Он все еще злился на меня, но я надеялся, что он вскоре одумается. Так было всегда.
Я шумно выдохнул через нос. Даня вел себя как полный придурок, не понимая, что я старался для Ксюши. Он не понимал, что мне самому было больно от произошедшего. Что я этого не хотел.
Вспомнив вчерашний вечер, у меня сжалось сердце.
