Последний шанс на искупление
Леша стоял спиной ко мне, когда я бесшумно проскользнула в его дом. Он стоял у окна, засунув руки в карманы штанов, и смотрел на небо.
Я отрепетировала дюжину речей, пока ехала сюда на такси. Данил предложил подвезти меня, но я отказалась, взяв только ключ от дома Леши. Мы поговорили совсем немного, потому что мне не терпелось увидеться с Лешей. И он, похоже, понял, что я больше не была намерена играть по правилам Леши и собиралась установить свои, взять все в свои руки.
Но когда этот момент наконец настал, я не знала с чего начать.
Тогда я вспомнила нашу самую первую встречу. И то, что он мне сказал.
И я поняла, что с чего должна начать.
— Ты сказал, что я — твоя.
Голова Леши дернулась и он повернулся, чтобы посмотреть в мою сторону. Он издал низкий короткий рык, когда увидел меня.
— Что? — он нахмурился.
Я сделала шаг вперед и увидела, как он напрягся.
— Когда мы впервые встретились, ты сказал, что я — твоя, — повторила я.
— О чем ты говоришь? — он покачал головой.
— И почему ты здесь? Как ты узнала, где я живу?
— Данил. Но мы не будем говорить о нем. Мы будем говорить о нас.
Выражение его лица стало холодным.
— Нас больше нет.
— Я не согласна с этим.
— Ты не согласна? — он выпрямился и я напряглась. — Это не обсуждается, Ксюша. Я дал тебе гребаный выбор и ты предпочла уйти от меня. А теперь убирайся, пока я не сделал то, о чем потом буду жалеть.
— Леша, я не уйду, — сказала я так твердо, как только могла. — Я пришла сюда поговорить.
Его глаза засверкали от жесткости. В воздухе начало витать явное напряжение. Я тяжело сглотнула и набралась смелости, чтобы сделать еще несколько шагов ему навстречу.
— И мы погорим, — уверенно заявила я.
— Я убью тебя, Громов, — пробормотал он, раздраженно запустив руку в волосы. — Какого ты не можешь просто смириться?!
Я снова сглотнула и тихо вымолвила:
— Леша, я хочу вернуться к тебе.
Его рука внезапно скользнула вверх и обхватила меня за шею. Он приподнял мое лицо и наклонился сам, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
Я задохнулась, когда он посмотрел на меня своим разъяренным взглядом."
"— Послушай, Ксюша, — прошипел он. — Когда я говорю “убирайся”, ты должна убраться. Думаешь, только потому, что я проявил к тебе немного доброты, ты можешь меня ослушаться? Думаешь, только потому, что ты была моей девушкой, у тебя есть какая-то власть надо мной? Раньше я позволял тебе трепаться, но больше не позволю. Ты назвала меня чудовищем.
