Хотела таким образом потешить его самолюбие, а в связи с последними событиями, номер один воспринялось нами несколько иначе, о чем говорили наши улыбки — его нахальная и моя смущенная. Благодарность в его глазах подсказала мне, насколько ему понравился мой подарок. И если бы мы не были у меня дома, в окружении наших родителей, я была уверена, что он бы обязательно выразил свою признательность."
"— Перестань пялиться на своего парня, — сказала Уля, легонько толкнув меня в бок.
Я вернула свое внимание к настоящему и почувствовала, что краснею.
— Я не пялилась, — пробормотала я.
— Ложь.
— Я правда не смотрела!
— Нет ничего плохого в том, чтобы пялиться на него, Ксюша, — сказала Уля с наглой ухмылкой. — Лучше скажи — сколько раз вы уже переспали?
— О Боже, — простонала я. Мне действительно не стоило рассказывать ей об этом. — Пожалуйста, прекрати об этом спрашивать.
Уля рассмеялась и продолжила дразнить меня.
— Он был хорош? Он действительно был животным в постели?
В этот момент вмешалась Таня.
— Уля, заткнись. У меня из-за тебя пропадет аппетит.
— Перестань думать о еде и хоть раз поддержи меня, Таня, — Уля нахмурилась.
Закатив глаза, Градова отвернулась и вернулась к чтению книги. Уля же надулась и вернулась к фотографированию себя. А я, улыбнувшись, подтянула колени к груди и поставила на них подбородок.
— Я тебя заставлю желтый снег сожрать, если ты не прекратишь издеваться надо мной! — сердито прикрикнул Данил на Черепа.
Забавляясь, я наблюдала, как Данил толкнул Черепа и тот, поскользнувшись, упал, повалив за собой и Данила.
Они начали кататься по снегу, нанося друг другу шуточные удары. Я так привыкла видеть их за этим занятием, что это меня уже совсем не беспокоило.
Когда они успокоились и все вместе зашли в дом, в воздухе тут же начал витать аромат жареного мяса. Но и тут Данил с Кириллом не успокоились, продолжая выяснять отношения, в опасной близости к столу с едой. Тогда Таня встала и, топая направилась к ним, оба парня тут же прекратили весь сыр-бор и опустили головы, когда Таня начала отчитывать их как малых детей за провинность и дурачество, только в более грубой форме.
И пока Уля, тихонько посмеиваясь, фотографировала эту троицу, я снова уставилась на своего парня. Казалось, мне нравилось все время смотреть на его красивое, беззаботное, улыбающееся лицо.
Мое дыхание внезапно перехватило, когда меня осенило.
Его красивое, беззаботное, улыбающееся лицо.
Никакой угрюмости. Никакой боли в глазах.
