Алихан немного нелепо смотрелся на пластиковом стуле из «Икеа»: учитывая его габариты и рост, в моей кухне он больше напоминал Гулливера, попавшего в Лилипутию.
– Пахнет вкусно. – Лукаво приподнял краешки полных губ.
– Паста болоньезе – мое коронное блюдо! – подмигнула.
– Правда?! – во взгляде парня вспыхнул интерес.
– Шучу. У меня все блюда коронные! – помешала томаты и, наконец, решилась заглянуть ему через плечо: – Что ты рисуешь?
– Наше ближайшее будущее… – Алихан протянул мне сложенный вдвое лист. – Я ведь говорил, что умею предсказывать будущее?
Стоило посмотреть на его художества, как в груди моментально запекло.
Вот бесстыдник! Дыхание перехватило, когда Алик распахнул полы моего халата, по-хозяйски запуская руку в трусики.
– У тебя такая нежная кожа, Кать.
– Измайлов, я ведь готовлю… – запротестовала.
– Я знал, что тебе понравится такое будущее. – Стал растягивать меня несколькими пальцами. – Переключи на медленный огонь. Будет обидно, если твое коронное блюдо подгорит…
…Мы лежали на новом диване, который, надо отдать должное, гораздо удобнее своего предшественника и гораздо больше – в разобранном виде так вообще занимал почти всю комнату.
Алихан сжимал мою ладонь, время от времени пересчитывая пальчики, а я все ждала, что он вот-вот поднимется, оденется и уйдет. Однако он не уходил, продолжая гладить меня по руке, внимательно разглядывая из-под длинных изогнутых ресниц, будто рисует образ глазами.
– Что? – еле слышно пробормотала.
– Я думаю. – Совершенно неожиданно Алик улыбнулся.
Алик. Улыбнулся.
Открыто. Искренне. Без привычного налета иронии или сарказма. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Это было настолько редким явлением, что можно смело заносить в Красную книгу.
– О чем? – поинтересовалась с напускным равнодушием.
– О нас. – Не разрывая зрительного контакта. – Не думал, что с кем-то будет так хорошо просто молчать… – Он рвано выдохнул, нехотя выпуская мою ладонь из своей. – Раньше я ненавидел тишину. Пришлось даже открыть клуб, чтобы только её не слышать…
Некоторое время никто из нас не произносил ни слова.
С каждой секундой молчания воздух становился все тяжелее, как перед грозой. Наконец, не выдержав повисшего напряжения, я спросила.
– А о чем ты мечтаешь, Алихан?
– Ни о чем. У меня все есть, – глухо рассмеялся.
– Ну а все-таки? Если не касаться материальных вещей… – на этот раз я сама взяла его большую теплую ладонь в плен своих рук.
Сжала ее, ощутив, как дрожат его пальцы.
