Ни секунды не сомневался, если бы Гордеев попытался воплотить свои бредни в жизнь, не посмотрел бы, что мы дружим с санных пеленок, и разбил придурку рожу.
– Ты хотел поговорить? – подпер подбородок кулаками, все еще прокручивая в мозгу сцену, как выбиваю дух из своего лучшего друга.
Привет, белочка!
– Да, есть пара бизнес-идей.
– Ну, вещай! – отдал тихий приказ.
– Можно?! Серьезно?! – начал гримасничать, как шимпанзе.
– Да. С моего позволения, – холодно отчеканил, вызывающе разворачиваясь к нему вполоборота.
Пока Макс с пеной у рта рассказывал, на чем еще можно поднять бабла, я открыл фотографию Катюши в телефоне, сделанную сегодня утром, пока она спала. Такая красивая. Даже во сне улыбалась как ангел, но мы оба знали, кто разжег огонь в ее прекрасных грустных глазах.
Всю последнюю неделю я оставался у неё до утра. Она сама попросила. Да так попросила… Шумно сглотнул. Это был выстрел в сердце серебряной пулей.
И понеслось…
Я практически забил на работу, навещая котенка шесть дней в неделю.
Надо ли говорить, какой день теперь возглавил мой персональный черный список?! Хотелось проклясть субботу. Тупой бездарный выходной. На хер он вообще нужен?!
В паху свело от неконтролируемого возбуждения, когда я в сотый раз воспроизвел в памяти волнующую картину: Катюша ластилась ко мне, как кошка, впервые так открыто проявив инициативу. Не я, а она сама, мать вашу!
Сама обхватила мой член губами, изучая его нежно и осторожно, вбирая сантиметр за сантиметром и даруя такое острое наслаждение, что я еле сдержался, чтобы не спустить раньше времени…
А она словно вошла во вкус: играла язычком с уздечкой, помогая себе дрожащими пальцами, тихо всхлипывая от нашего обоюдного безумия.
И целовала все ниже и ниже… Поглощала так ласково. И глубоко.
Я знал, что не продержусь долго. Хорошо, что успел надеть резинку. Иначе просто не заставил бы себя покинуть ее мягкое податливое тело… Это пи*дец как непросто, когда растворяешься в другом человеке, словно воздух.
Жаждал слиться с ней. Забыться. Потеряться в этих ошеломительных ощущениях на грани счастья и боли.
Потянул Катюшу за плечи, одним рывком усаживая на каменный стояк. Пах прострелило огнем. Но мне и этого было мало…
– Поцелуй меня! – скомандовал хрипло, спустя миг, приподнимаясь и всасывая в рот ее сладкий юркий язычок.
Дуркануться можно!
Ее поцелуи, сука – наркотическое зелье. Хотелось втереть их в свои десны. Это добило. Меня порвало.
