А потом в аудитории появился он.
Даже не оборачиваясь, я почувствовала буйную энергию хаоса, просочившуюся в воздух. Голоса немного стихли, словно каждый неосознанно пытался уловить настроение вожака стаи.
Медленно развернувшись, я напоролась на равнодушный взгляд из-под опущенных ресниц. Отсалютовав мне ребром ладони, Измайлов привалился к стене, скрестив ноги в черных кроссовках. Пульс ускорился. Напряжение заискрило в воздухе. Ощущала себя хорошо натянутой скрипичной струной.
Я вновь сосредоточилась на зигзагах, как вдруг услышала поблизости:
– Алик, спасибо, что подождал! – нежный смешок.
– Катерина Борисовна, здравствуйте!
Светловолосая староста группы, как и в прошлый раз, уселась за первую парту. Измайлов плюхнулся рядом с блондинкой. Прямо напротив меня.
– Задержи дыхание и сосчитай до десяти! – приказала сама себе. – Скоро все закончится…
Но внутреннее чутье подсказывало – впереди два часа персональной душегубки.
Поднявшись, я громко и уверенно произнесла тему лекции, ликуя, что шум в аудитории постепенно стихает.
Больше не обращала внимания на хулигана за первой партой: не реагировала, не смотрела…
Какое-то время все шло очень даже неплохо: лишь слышно было, как студенты скрепят ручками. Только не он. Знала: Измайлов продолжает сверлить меня взглядом, расстреливать, вгрызаться в самое нутро. Даже не глядя на него, ощущала ударную волну тяжелой энергетики, заставлявшую ноги подкашиваться.
Вдруг на стол передо мной приземлился самолетик.
Зачем-то развернула послание, ощутила, как меня пробирает озноб.
Рисунок. Он прислал мне рисунок обнаженной девушки, выступающей перед аудиторией. Поправка – обнаженной с моим лицом! Изображение казалось чересчур натуралистичным, будто срисовывали с натуры."
"Миг, и я брезгливо отшатнулась, натыкаясь на его торжествующий взгляд. Этот взгляд… Он вызывал желание бежать без оглядки. Не просто намекал, а явственно давал понять, что затишье временное. Перед бурей.
Хоть от волнения пальцы выбивали дробь, я как ни в чем не бывало продолжала знакомить студентов с горьковским эпосом начала двадцатого столетия.
Сердце колотилось так сильно, что чувствовала его биение в горле.
Нахал. Гад. До чего же мерзкий!
Поймала на себе несколько любопытных взглядов, помещение наполнилось смешками. Нахмурившись, я скосила глаза на студента, сидевшего за первой партой. Ну, разумеется. Мажор прикрыл веки, рисуя что-то указательным пальцем в воздухе.
– Измайлов, вы на паре, прекратите витать в облаках, – произнесла сухо.
