– Измайлов, ты издеваешься? – просила, теряя показное хладнокровие.
– Ритка, наш красавчик сегодня не в духе! А я всегда тебе рад… – сделав пошлый жест, Прохоров указал старосте на пустующее место рядом с собой.
Однако девушка ответила на его предложение, оттопырив средний пальчик, чем вызвала оживление среди студентов.
Только Измайлов, продолжая ее игнорировать, достал из кожаной папки до боли знакомую тетрадь с чёрной тесьмой и, не обращая внимания на мое полуобморочное состояние, принялся сосредоточенно что-то рисовать…
* * *
В этот вечер я простояла под душем так долго, как, наверное, никогда прежде.
Крохотное зеркало ванной заволокло паром: а я все терла себя, терла, терла, истратив больше половины любимого яблочного геля.
После лекции Алихан засунул дневник обратно в свою папку и покинул аудиторию. И на том спасибо. Но я ведь знала, что это не конец… Как минимум, нам предстоит непростой разговор.
И что я должна ему сказать? Поблагодарить? Накричать? Сделать вид, что ничего не произошло? В голове крутились десятки невысказанных вопросов, с каждой секундой лишь сильнее сводя с ума…
Расчесав влажные волосы, я насухо вытерлась полотенцем и, натянув сорочку, вышла из ванной.
Вздрогнула, услышав, как в сумке завибрировал телефон. Минута. Две. Три. Он все еще продолжал звонить, а я так и не взглянула на имя входящего абонента.
Может, я уже сплю! Или готовлюсь к лекции…
Долгий требовательный звонок в дверь заставил каждую клеточку тела содрогнуться, однако я все еще стояла, как вкопанная, не решаясь посмотреть в глазок.
А потом…
– КАТЯ-Я! КАТЯ-Я-Я! ОН БЬЕТ МЕНЯ! ПОМОГИ-И! – надрывный голос соседского мальчишки вывел из ступора.
Я понеслась к двери, ужаснувшись от открывшейся картины… Измайлов удерживал соседского пацаненка, с такой силой сдавив ему горло, что бедолага хрипел нечто нечленораздельное.
Совсем сдурел!
– Ты что творишь?! – прямо босиком вылетела на лестничную площадку, кидаясь на хулигана с кулаками.
Вдруг он резко ослабил хватку и, подмигнув Виталику, оттеснил меня к стене, как ни в чем не бывало переступив порог квартиры.
ТВОЮ МЫШЬ!
– Катюш, извини… – конопатый мальчишка скосил глазки, покрутив перед моим носом пятитысячной купюрой. – Мать лишила карманных денег, а он так настаивал…
– Ну знаешь, Измайлов! – не обращая внимания на мелкого предателя, я зашла следом за хулиганом в квартиру, испытывая непреодолимое желание поточить коготки о его самодовольную физиономию.
