– Ты понимаешь, что я запретил ей с ним общаться? А она обманула и сбежала под твоим прикрытием!
– Почему запретил? – заинтересовался дед.
– Потому что Лаврентьев – малолетний говнюк!
– А по-моему, очень милый молодой человек, – спокойно ответил дед, поглаживая щетину на подбородке. – И к Анечке очень хорошо относится. Вот на свидание с ним просил отпустить в пятницу.
Я поперхнулась и закашлялась, кожей чувствуя горящий взгляд Давыдова, направленный на меня. Ну мажор, я тебе это припомню!
– А ты что? – процедил Серёня.
– А чего не отпустить, коль так вежливо просит, – со смешком ответил дед.
Мне вдруг показалось, что дедуля просто заскучал один на даче, а тут такое развлечение – неугомонная внучка приехала.
– Знаете что? Я умываю руки! И когда ее в следующий раз заберут в обезьянник – сам будешь вытаскивать, – выпалил возмущенно дядюшка.
– И часто ее забирают? – хмуро спросил дедуля.
– Как на работу ходит!
– Серёня, не ври, пожалуйста! – взмолилась я, ерзая под напором трех недовольных взглядов.
– У меня что, своих проблем мало, чтобы с великовозрастной девицей возиться?
– Так! – не выдержал дед. – Мы – семья, и все несем ответственность друг за друга! А Аннушка мала еще, вот и хулиганит. Ты маму ее вспомни. И Лерочку! Вот выйдет замуж за достойного мужчину…
– Не забудь Анечкиному папе сказать, что он достойный, вот удивится, – ядовито проговорил Серёня, напоминая про многолетний конфликт дедули с папенькой.
Дед недовольно отвернулся. Папу он не то чтобы не любил, просто они были поразительно похожи: оба упрямые и принципиальные.
Ни один из них не желал уступать другому даже в мелочах, и иногда доходило до абсурда. Но дедуля не раз помогал папе по рабочим вопросам, а папенька по первому зову бежал на выручку деду.
– А вообще, предлагаю ее прямо сейчас замуж отдать, – никак не желал угомониться любимый дядюшка.
– А у меня спросить? – возмутилась я.
– Чтобы ты отказалась? Дудки!
– Это семейный произвол!
– А твои вечные выходки – не произвол? Вот выйдешь замуж – и пусть муж с тобой возится!
– Ах, возится! – не стерпела я.
– Тебя послушать – так я сам черт в юбке!
– Серый, тормози, – прошипел Давыдов.
– Все успокоились! – поддержал его дед. – Сережа, ты ничего не хочешь мне рассказать?
– Нет, – буркнул дядюшка и отвел взгляд.
Я сочувственно на него посмотрела, понимая, что злится он в общем-то не на меня, а на себя. Сходит с ума от собственного бессилия и безумно скучает по моей телефонной подруге.
