Меня уже буквально трясло, а сердце, казалось, выпрыгнет из груди.
– Идти ты не можешь, – удовлетворенно заявил он, нежно проведя ладонью по моей шее.
– Могу, – уперлась я. – Просто оступилась.
– Да-да, – согласился Захар, снова подхватывая меня на руки.
И я бы хотела как-то возразить, но в его присутствии словно кто-то раз за разом крал мой словарный запас, и получалось что-то нечленораздельное. Я решила просто плыть по течению и расслабилась в объятиях Захара, стараясь не загораживать обзор на дорогу. Уткнулась носом в шею, вдыхая его запах.
И несмотря на то, что тело все еще била крупная дрожь, мне было невероятно уютно.
Давыдов донес меня до ворот дедушкиной дачи и аккуратно поставил на землю. Я пошатнулась и сама обняла его за талию. Захар молча гладил меня по волосам, давая возможность прийти в себя.
Нельзя было не признать, что нас дико, безумно тянет друг к другу. Я видела, что Давыдов меня хочет, чувствовала это в каждом жесте и взгляде и загоралась еще сильнее. Но грудь сдавливало от другого: того, как он заботливо убирал травинки из моих волос, как следил за каждым шагом там, в темноте, чтобы я не упала.
И даже от того, что вдруг решил привести меня на поляну и тихо сидел в кромешной темноте в ожидании появления ежиков. Просто чтобы мне их показать.
– Аня, Захар, это вы? – услышали мы голос деда.
Снова, как по команде, отшатнулись друг от друга и словно провинившиеся школьники уставились на калитку, в проеме которой спустя несколько мгновений появился дед.
– Где были? – осмотрев нас с ног до головы, поинтересовался он.
– На поляне, ежиков смотрели, – улыбаясь, ответила я.
– Ежиков, – задумчиво пробормотал себе под нос дед. – Аня, поздно уже, иди спать.
– Ладно, – буркнула я и, стараясь идти ровно, потопала за ворота. Но остановилась, потому что дед с Захаром так и остались стоять у входа.
– Аня, я должен повторить? – требовательно уточнил дед.
– Нет, – процедила себе под нос и пошла в дом.
Удовлетворить любопытство не получилось.
Поднялась в свою комнату, разделась, приняла душ, все время чутко прислушиваясь к шагам в доме. Серёня не выходил из своей комнаты, а дед с Захаром так и не вернулись."
"Легла в постель, но не в состоянии успокоиться без конца ерзала, вертелась с боку на бок, так что в итоге запуталась в тонком пледе. С трудом выпутавшись, лежала, глядя в потолок, когда сердце вдруг ускоренно забилось, в глазах потемнело, и сразу вслед за этим послышались шаги по коридору.
