Тяжесть нарастала, низ живота горел, но когда я была готова взорваться, он неожиданно резко убрал руку! Обессилев окончательно, я почти упала ему на грудь и потребовала срывающимся голосом:
– Захар!..
– Что? – невозмутимо поинтересовался он, поддерживая меня одной рукой, а другую протягивая к полке с гелями.
– Я… Ты не закончил!
– Да? Прости, тигренок, женского геля нет, – проговорил он, и прохладная субстанция заскользила по моей спине."
"– Давыдов, при чем тут гель? – возмутилась я.
Захар не ответил, увлеченно размазывая ароматный гель по моему телу.
Прислонил спиной к кафельной стене, налил несколько капель на ладонь и провел по животу.
– Понимаешь, в чем дело, – легко сминая мою грудь, начал Захар. – Я, твой мужчина, попросил тебя не водиться с Макаром.
– Ты – мой мужчина? – округлила я глаза, не до конца осознавая смысл сказанных слов.
– Разумеется. Так вот, я очень убедительно просил тебя с ним не видеться. Но ты утром следующего дня умотала с Макаром в другой город. Украла Яну и попала в отделение.
Намеренно.
– Я…
Давыдов прикрыл мне рот большим пальцем, продолжая намыливать грудь. Особое внимание уделял соскам, перекатывая их между пальцами, и я была готова взвыть от переполнявшего возбуждения.
– Ты была не в родном городе, где тебя каждый мент уже в лицо знает, и мы с Серым рядом. Хуже того – ты была с Нефедовым! Аня, ты понимаешь, что он мог причинить тебе вред? Понимаешь, как ты могла попасть?
– Я же извинилась!
– Мы делаем успехи! Ты уже не обещаешь, что больше так не будешь, – удовлетворенно заявил Захар, коварно продолжая меня возбуждать.
– Давай договоримся: если ты желаешь вляпаться в очередные приключения – предупреди меня.
– И что?
– И я пойду с тобой. И помогу, если понадобится помощь.
Опустив руку к клитору, он нажал на почти болезненную от возбуждения точку и прошептал мне на ухо:
– Мы договорились?
И я бы с удовольствием согласилась, но в самое ближайшее время у меня в планах было посетить гонки, а туда со своим ментом меня вряд ли пустят.
– Да, – послушно согласилась, надеясь уговорить Захара остаться в пятницу дома. Потом, позже.
– Умница, тигренок!
Давыдов смыл с меня ароматную пену, выключил воду и заботливо закутал в полотенце. Поднял на руки и понес снова в постель. Аккуратно уложил на подушки и навис сверху, опираясь на локти.
Я первая притянула его к себе, касаясь жестких губ. Захар тут же углубил поцелуй, распахивая полотенце у меня на груди.
