Несмотря на все свои утренние копания, я пришла на работу на полчаса раньше положенного рока, вся такая бодрая, активная, готовая к великим свершениям.
Первым делом попыталась вломиться в кабинет к своему начальнику, но там оказалось заперто. Андрей Валентинович еще не появился, и я решила использовать это время с толком.
Уселась за стол, с удовольствием провела по нему руками, покачалась на стуле:
– Блеск, – и включила компьютер, – эх и наработаю я тут сейчас. Эх и развернусь.
Потом начала «вить гнездо». Расставила красивые ручки в подставочке, выложила яркие ежедневники.
Пять штук. Приготовила стикеры, чтобы писать на них задания и вешать на видное место. Все. К работе готова.
Времени – без десяти девять.
Испытывая легкое волнение, я покрутилась перед зеркалом, пристально рассматривая себя со всех сторон. Очень хотелось, чтобы новый начальник оценил мой деловой образ, и ради этого я была готова, как угодно, извернуться.
Стрелки на часах уже переползли отметку «девять», а начальника все еще не было на рабочем месте.
Опаздывал, гад бессовестный!
Я еще раз прошлась по приемной, суя свой любопытный нос во все щели, выглянула в коридор, поздоровалась с кем-то из новоиспеченных коллег и тут уловила Крапивинский голос со стороны лестницы.
Идет!
Чуть не навернувшись на высоченных каблуках, я бросилась обратно к столу. Села, ежедневник перед собой открыла, спину выпрямила, вся такая готовая и деловая. Потом вспомнила, про выражение лица и попыталась напустить робости, невинности. В итоге перекосило так, что чуть судороги не начались.
– Ну на фиг, – мотнула головой.
Наконец, дверь открылась и в приемную вошел Крапивин. Такой весь модненький: светлые джинсы, кроссовки, пиджак поверх белой футболки. Шаг легкий, пружинистый, в каждом жесте энергия кипит, на губах легкая улыбка. Хорош. Я аж залюбовалась.
И тут он заметил меня. Аж споткнулся бедолага. Глаза большие стали, выразительные, и в них явно читался если не ужас, то по крайней мере паника.
– Вы…тут? – кто-то дал петуха.
– Тут! – бодро отрапортовала я, поднимаясь со своего места, – с девяти ноль-ноль.
Готова к труду и обороне.
Андрей тихо крякнул, сраженный моим рвением. Нервно потянул ворот футболки и ломанулся к своему кабинету. Я следом.
– Андрей Валентинович!
– Позже! – ворвался внутрь и дверь перед моим носом закрыл. Да еще и на ключ изнутри заперся.
Дурной какой-то.
– А что мне делать-то? – спросила я, прижавшись ухом к двери.
Из кабинета донесся какой-то грохот, сердитое бухтение.
