Так что все это веселье может идти лесом. Мне мои нервы дороже.
С нервами, кстати, беда.
Я наивный, все ждал, что еще немного и полегчает, ослабнет тот узел в груди, который образовался с Вериным появлением. Ага. Сейчас. Размечтался. Только хуже становится.
Эта мартышка везде. И на работе, и в мыслях, и в разговорах с семьей, и даже во снах. И это самое поганое, потому что снится там такое, что стыдно не то, что кому-то рассказывать, а даже просто вспоминать. А после этого еще как-то надо ей самой в глаза смотреть.
Верочка, кстати, странная какая-то. Вроде и бодрая, скачет, как коза, а вроде и в задумчивость сваливается. Я ее пару раз ловил за тем, что она меня рассматривала. Долго, пристально, с каким-то непонятным выражением лица.
– На мне что-то интересное нарисовано? – не могу не спросить, когда в очередной раз перехватываю ее взгляд.
Она дергается так, будто я ее спалил за чем-то преступным, на несколько секунд зависает, а потом выдает:
– Просто вы так похожи с Матвейкой…
Это вообще не то, что я хотел бы услышать, поэтому отмахиваюсь и ухожу.
Матвейка, в жопе батарейка. Кто бы знал, как сильно мне хотелось начистить ему репу, и вообще сослать куда-нибудь в Сибирь, чтобы не отсвечивал. И стыдно за такие мысли, но отделаться от них не могу. Эта одержимость чужой невестой ширится и растет, захлестывая меня с головой. Мне ничего не помогает. Ни размышления о том, что все это неправильно, ни жалкие потуги отыскать где-то в закромах остатки совести, ни попытки найти замену.
Она мне ничего не должна, я ей тем более, казалось бы, что проще – найти себе подружку и забить на все. Но я не могу найти…или не хочу. И это еще хуже.
В пятницу в конторе царит предвкушение, сотрудники работают спустя рукава и все разговоры только о том, что будем делать вечером, все ли мясо закуплено, и кто что собирается пить.
Чтобы не расстраивать коллег, я пока молчу о том, что сегодня меня не будет, а то ведь начнут нервы трепать, уговаривать…
Пытаюсь сконцентрироваться на работе и не замечать всеобщего воодушевления.
Если честно, получается так себе. То слышу, как девчонки из отдела продаж обсуждают купальники, при этом, когда меня замечают – понижают голос и начинают шушукаться. То парни воюют из-за того, на ком добираться, и кто будет докупать оставшуюся жратву. Всем весело, все галдят.
А я молчу, только зубы стискиваю и глубже зарываюсь в бумаги, в тщетной попытке сделать хоть что-то, а еще жду.
