– Ну раз нормально, то может попаришь меня?
Крапивин медленно открывает глаза и смотрит на меня, как на безумную.
– Тебе мало жары?
– Мне всегда мало, я жадная."
"А еще, кажется озабоченная, потому что я не знаю, чем еще можно объяснить навязчивое желание сблизиться с Андреем. Меня замкнуло на нем. И сейчас больше всего на свете мне хочется избавиться от обещаний данных его брату.
– Ну что, Андрей Валентинович, поработаешь банщиком? Или мальчиков позвать?
Слышу явный скрип зубов. Не отдаст он меня никаким мальчикам, точно знаю.
Сам пороть будет.
Крапивин отходит к лавкам, на которых стоят деревянные кадки с замоченными вениками, а я тем временем расстилаю полотенце и укладываюсь на живот, оставшись в одних трусах.
Ясно чувствую тот момент, когда он оборачивается и видит меня. Кажется, даже спотыкается, бедолага. Хотя чего я ерничаю? У меня самой внутри что-то ломается. Если бы уже не лежала, то точно бы стекла на пол сладкой лужицей.
– Беречь или не надо? – хрипло спрашивает он.
– Как хочешь, – у меня тоже голос какой-то не такой. Кажется, эта банька будет посложнее, чем я себе нафантазировала. Укладываюсь поудобнее, – Не бойся, не сахарная. Не растаю.
Сначала он проходится кончиком веника, плавно похлопывая, самыми мягкими веточками скользит по коже от пяток и до шеи. Потом обратно.
Это какой-то извращенный, неправильный, но мучительно сладкий вид садомазо.
У меня закрываются глаза. Кажется, я даже готова пустить слюни от удовольствия, стонать и с придыханием повторять:
– Давай еще, не останавливайся, я вся горю, – причем в прямом и переносном смысле.
Жара дикая.
А потом Бамс! И веником прямо по заднице прилетает. Сердито так, будто эта задница в чем-то провинилась.
– Эй! – возмущенно дергаюсь, оборачиваясь к нему, но тут же падаю обратно, вспомнив, что наверху у меня ничего нет.
– Сама напросилась, – усмехается этот гад и снова хорошенько прикладывает, – сейчас я тебе покажу банщика.
Дальше идет аттракцион под названием «убей Верочку». Крапивин оказывается мастером фигурной порки веником. Он чередует мелкие пошлепывания, с хорошим размахом. Мне то горячо, то очень горячо.
Я то визжу, то пищу, то ржу, как ненормальная, но в основном все сводится к воплям:
– Спасите-помогите!
Кажется, кто-то к нам заглядывает, но тут же сбегает, не в силах нормально вдохнуть.
– Ненормальные, – дверь снова хлопает, оставляя нас наедине.
