Вера умничка, ее таким тупым способом с пути не собьешь. Она все прекрасно понимает и видит. И если сейчас начать заливать про шутку, пари и прочую лажу, то она вообще перестанет со мной общаться, посчитав полным идиотом.
– Черт, – падаю на диван и долго таращусь в потолок.
Он белый, на нем ничего нет, но я упрямо смотрю, будто жду что сейчас Вселенная напишет там какой-нибудь совет.
Долго жду. И без толку.
Никто ничего мне советовать не собирается.
Копайся, Андрюшенька, сам, как хочешь. Справляйся со своими никому ненужными чувствами, расхлебывай кашу, которую замесил неосмотрительно брошенными словами.
Молодей, я. Мо-ло-дец!
Я пытаюсь не думать о том, что теперь Вера думает обо мне. Скажет ли она о произошедшем моему брату. Как теперь все будет?
Один неосмотрительный поступок и жизнь, которая и без того с появлением Веры была непростой, запуталась еще сильнее.
А хотя…
Кого я обманываю?
Не смог бы я промолчать. Не привык я держать все в себе, и вариться в собственных мыслях. Не по пьяни, так на трезвую голову бы все рассказал.
Не Вере, так самому Матвею.
Права вмешиваться в их отношения у меня нет. Они вместе, почти семья. А той ночью мне просто в потемках что-то привиделось. Я просто так хотел получить отклик, что увидел его там, где быть не могло.
Я просто дурак.
Вместо того, чтобы звонить Вере и как-то выкручиваться после вчерашних признаний, я звоню Матвею.
Он отвечает не сразу. Голос какой-то разморенный и блаженный.
Не разрешаю себе думать о том, чем брат занимается, только скупо, без приветствий ставлю перед фактом:
– Нам надо встретиться.
– Андрюх, это серьезно?
Серьезнее не бывает. Я намерен лично сказать ему, что не приду на их с Верой свадьбу. Извиниться, пожелать всего самого хорошего. А еще нужно как-то решать вопрос с нашим сотрудничеством. Я не смогу с ней работать. Это выше моих сил. Поэтому готов дать любые рекомендации и сделать звонки всем своим друзьям-приятелям, которые могу как-то помочь с новой работой.
– Да.
– Слушай, – тянет он, – давай не сейчас.
Я занят. Освобожусь через пару часов.
– Где и во сколько? – у меня нет лишних слов. Получается отрывисто и даже как-то зло. Хотя почем кто-то? Я действительно злюсь. И на него, и на себя.
– Давай в четыре. У Семеныча.
Это бар, в котором мы время от времени зажигаем.
– Договорились.
Перед тем, как отключиться, я слышу, как у него в трубке играет знакомая реклама, а еще звонкий девичий голос.
– Ваш заказ.
Значит, пожрать решил.
