Хуррит (СИ)

Лезвие кинжала было далеко от идеала, и я, постаравшись подойти к нему вплотную, увидел, что остротой там и не пахнет.

Ару сдал свое копье, Саленко был без оружия. Мой сложенный бенчмейд бараж сильно заинтересовал стражника, но оружия в нем он не увидел. А по Глоку вообще скользнул равнодушным взглядом — ничто в его глазах не напоминало оружия в непонятной штучке. Автомат предусмотрительно не взял — гулять с ним по городу не так удобно, да и странная конструкция привлекала бы внимание.

Торговая ярмарка в Кулише длилась две недели, начинаясь рано утром и заканчиваясь при свете факелов.

Торговые ряды уходили вдаль, строго с запада на восток, между ними не было прохода на соседние ряды. Прибывшие со своими товарам занимали свободное место, если на нем не стояла глиняная дощечка с двумя линиями по диагонали.

— Почти как знак «стоянка запрещена», — прокомментировал Саленко табличку. Наша группа заняла свободное место. Наши товары были в самом низу повозки, пришлось ждать не меньше получаса, прежде чем к нам прибыла повозка гарбаша.

Я переживал, что мои бесценные шкуры могли снять по ошибке или по умыслу, но все оказалось на месте.

Расстояние между рядами было довольно широкое — встреченные повозки могли разъехаться, не зацепив друг друга. Хотя шла вторая половина дня, народу было много — кроме повозок гарбашей, развозивших товар, встречались повозки с богато одетыми людьми. Их конструкция тоже была одноосной, но выглядели они иначе, напоминая…

— Это же практически колесницы, — вскрикнул Саленко при виде одной такой повозки.

После тихого Хала было ощущение, что мы попали в человеческий муравейник — рынок бурлил, слышались разноголосые выкрики.

— Надо бы понять, что сколько стоит, — Саленко кивнул, не отрывая взгляд от паланкина, что несли шестеро голых по пояс мужчин. Это были первые черные, в смысле, африканцы, встреченные мной в этом мире. Паланкин остановился возле нашего ряда, из-за цветастых тканей высунулась рука, указавшая на соболиные шкуры.

Тард взглянул на меня, дескать, товар же твой. Взяв одну шкуру, подошел к паланкину, носильщики поставили его на землю, и из него вышла мулатка. Девушка была обмотана яркой желтой тканью на манер индийского сари, волосы собраны на макушке — массивная заколка в форме кинжала сдерживала копну черных волос.

На ногах обувь по типу балеток, перепоясанных тонкой тесьмой.

— Мана лиа суни? — голос звучал мелодично, словно журчал ручеек.