И чему только вас учат в вашей школе?
— Не нападать на суверенные страны, — показала коготки Ада, злая на мой менторский тон.
— Ну да, куда лучше гей-парады и факельные шествия нацистов, — не остался в долгу. Притихший Саленко участия в разговоре не принимал, стоял молча, переминаясь. На последние мои слова Ада не ответила — круто развернулась и пошла к костру, откуда ее дважды звал Данила, говоря, что угли готовы.
Спустя пару минут от костра поплыл дразнящий запах жаренной рыбы — мой пустой кишечник отреагировал громким урчаньем.
Пока внимание у костра было отвлечено, попробовал развязаться, но пластиковые стяжки не зря так прочно вошли в арсенал полиции и спецслужб. Убедившись, что попытки безуспешны, начал обдумывать иной вариант освобождения. Очевидно, что Андрий не планирует устранить меня физически. Но и постоянно держать меня связанным он не сможет — это один человек из группы вынужден будет все время приглядывать за пленником. Можно попытаться с ним договориться, временно проявив покорность судьбе.
А как руки будут свободны, мне не составит труда вновь захватить власть. Саленко не станет помехой, скорее, даже будет рад. Позиция Ады не ясна, но вряд ли следует ждать активного противодействия. Данила все еще слаб, сам нуждается в посторонней помощи. Оставался всего один Андрий, и хотя он превосходил меня габаритами и обладал внушительной мускулатурой, проблемы я не видел.
«Помяни черта». Ухмыляясь, Андрий шел ко мне, поигрывая ножиком.
Еще во время обыска трупов и сбора полезных ништяков обратил внимание на этот нож. Это был легендарный Бенчмейд Барраж из стали М390. У моего сокурсника был такой — острый, невероятно долго державший заточку, нержавеющий. Система крепления клинка была долговечной — за шесть лет учебы Дмитрий даже колол дрова этим ножом во время наших вылазок на природу.
— Стоило бы тебя уморить голодом, — нагнувшись, Андрий разрезал стяжку на ногах, — Но мы люди, а не орки, пошли есть.
Встал я не сразу, минуту пришлось подождать, прежде чем ноги обрели чувствительность.
У костра слышалось только чавканье и шумное дыхание — полупрожаренные куски осетрины на пяти металлических колышках дразнили ароматом, заставляя слюну выделяться.
Мне, ожидаемо, достался самый невзрачный «шампур» — самые привлекательные были разобраны. Со стяжкой на руках не разгуляешься, после пары бесплодных попыток обратился к Андрию:
— Разрежь стяжку, я не могу есть.
