Хуррит (СИ)

Ландшафт по берегам изменился — встречались заросли камышей, пару раз показались небольшие островки, поросшие камышами. Сама водная артерия начала дробиться на несколько более мелких. Я такое видел в дельте Волги, там это называлось раскатами.

— Если не ошибаюсь, мы совсем рядом с морем, — напрасно Саленко и Андрий вглядывались вперед, плотная стена из трехметрового камыша заслоняла обзор. Еще час мы плыли по камышовым протокам, стараясь держаться восточного направления, когда Саленко радостно прокричал:

— Море!

Пару минут спустя мы выплыли из камышей и попали в царство пернатых: тысячи самых разных птиц летали, плавали и пикировали в воду.

Птичий гомон и шум крыльев спугнутых нами птиц на пару минут даже затруднили общение — приходилось сильно повышать голос.

— Теперь направо? — это была вахта Андрия. Мы отошли в открытое море метров на пятьдесят — волн практически не было, только мелкая рябь на воде.

— Надо найти попутное течение, — об этом я читал в книге про попаданца. В большинстве морей существуют различные прибрежные течения, причем в какой-то сотне метров друг от друга они могут двигаться в противоположных направлениях.

Нам не повезло, слабое течение сносило к северу.

— Уйдем глубже в море, придется грести.

Течение Дуная уже не чувствовалось на расстоянии ста метров. Усиленно подгребая своими пародиями на весла, мы смогли отплыть на расстояние порядка ста пятидесяти метров, прежде чем поймали нужное направление. Медленно, но верно нас стало сносить на юг.

— Нашли!

Я не разделял радости Саленко — течение относило на юг и в открытое море.

Днем это еще терпимо — берег можно видеть и за пару десятков километров, но как ориентироваться ночью, если даже Полярная звезда немного сместилась?

— Придется периодически грести в сторону берега, чтобы нас далеко в море не относило, Данила, тебя это тоже касается, — напомнил парню, что просто прохлаждался. Покосившись на меня, украинец взял весло из рук Саленко, пыхтевшего, как паровоз.

— У нас есть нож, могли бы нормальные весла выразить, — пробубнил Данила, занимая место по правому борту.

А в этом он был прав, хотя это титанический труд — вырезать весла перочинным ножом, пусть даже и легендарным Баражем.

— Скоро стемнеет, — напомнил Андрий, забирая у меня импровизированное весло.

— Как увидим клочок земли между водами Дуная, гребем к берегу, — отозвался на его слова, всматриваясь в сторону берега. Но насколько хватало глаз, в море широкой лентой шли воды Дуная.