Хуррит (СИ)

Я не дала тебя убить Даниле, чтобы сделать это своими руками. И я тебя очень прошу, скажи мне правду, — сквозь ее слова прорвалось рыдание.

— Ты убьешь меня? — я удивился, как ровно прозвучал мой голос.

— Убью, — Ада вытерла глаза тыльной стороной левой руки.

— И потому не дала мне умереть, перевязывала раны, поила водой?

— Арт, — голос Ады стал ледяным, — Скажи, что это не ты, и мы все забудем. Или признайся, если твоих рук дело, и покончим с этим.

Колебался я недолго — был большой соблазн соврать, но я видел по глазам девушки, что она знает ответ.

— Это был я, — сказав правду, почувствовал громадное облегчение, — Я установил маячок, а наши крылатые ракеты навелись по его сигналу.

На секунду установилась гнетущая тишина — только хриплое дыхание девушки, да испуганное «ой» Саленко, больше не было звуков. Глаза Ады сузились, в зрачках плясали отблески костра. Я даже услышал скрежет зубов и почувствовал, как напряглась девушка. Томительные секунды отсчитывали время гулким пульсом в моих ушах.

— Закрой глаза, — потребовала Ада.

— Русские смотрят в лицо смерти, а не прячутся от нее, — улыбнулся в ответ, мысленно попрощавшись с жизнью.

— Блядь! — не по-женски взревела Ада, спуская крючок. Четыре выстрела в землю, практически в двадцати сантиметрах от моей головы. Я даже почувствовал, как мне слегка опалило левое ухо, а комья земли оцарапали щеку. Отшвырнув пистолет в сторону, девушка заплакала, уткнувшись в колени. Приподнявшись на локте, коснулся до ее руки:

— Ада…

— Не трогай меня, мразь! — вскочив, словно дикая кошка, девушка отошла к костру, продолжая всхлипывать.

— Ада, — вновь позвал, попытавшись подняться.

— Оставь, дай ей поплакать, — Саленко мягко надавил на мои плечи, заставляя лечь, — Ей и так трудно пришлось, ты не представляешь, что здесь творилось после твоих откровений в бреду.

— Расскажи все подробно, — попросил археолога. Ада постепенно успокаивалась, подкинула немного хвороста в костер и прилегла в трех метрах, повернувшись ко мне спиной.

По мере рассказа Саленко понимал, что реакция девушки могла быть хуже.

Как только я в бреду признался, что взрыв на объекте в Килии — моих рук дело, ситуация в лагере накалилась. Данила дважды порывался убить меня — в первый раз Ада спасла меня, накрыв своим телом. Во второй раз — она стреляла под ноги брату и поклялась, что выстрелит в грудь, если тот приблизится. Все его слова и даже согласие с ним Андрия, примкнувшего к Даниле после моего откровения, девушку не убедили.