— Ты же родился и вырос на Корсике? Расскажешь, как там?
Этьен сбил пепел и одну ладонь положил в ладонь джинсов.
— Лучше, чем тут, — ответил он.
— Ну, дома всегда лучше. Я вот тоже не из Марселя. Я родилась в небольшом городке, но до сих пор мне кажется, что он лучше всех городов мира. Даже самых огромных и развитых, — я опустила взгляд и посмотрела на свой стаканчик. Вернее на пластиковую крышечку красного цвета.
Двоякое ощущение. Я не лгала. Мой родной город для меня был лучше всех. Я скучала по маме, ее пекарне, по парку, в котором проводила время после школе.
Чаще всего там в беседке учила уроки.
Но, с другой стороны, я понимала, что больше никогда туда не вернусь. Слишком много плохого со мной там произошло. До сих пор я в снах оказывалась на той чертовой смотровой площадке, где меня при толпе за волосы таскали, били и на телефоны снимали. И каждый раз на моем лице подводкой писали все новые и новые фразы. Ужасные, унизительные. От них даже плакать хотелось.
А ведь я до сих пор не знала, что именно Ивет в ту ночь написала на моей щеке.
— У тебя есть братья или сестры? — спросила, ногтем царапая крышку. Судорожно выдыхая. Пытаясь прогнать из головы все эти мысли.
Этьен слишком долго не отвечал. Мне даже показалось, что он так ничего и не скажет и, в тот момент, когда я уже смирилась с завершением разговора, Дар-Мортер произнес:
— Старший брат.
— Правда? — я удивленно приподняла бровь. Это было интересно. — А сколько ему лет? Где он живет?
— Теперь ты, одноклеточное.
Рассказывай о себе.
— Ну… У меня есть мама. Она владеет пекарней. Она небольшая, но выпечка в ней самая лучшая, — гордо сказала. Даже растянула губы в улыбке. Своей мамой я восхищалась.
— А отец?
Уголки моих губ тут же поползли вниз.
— Его нет, — я с трудом сдержалась, чтобы не стиснуть зубы. — Он жив, но давно ушел из нашей семьи. Понятия не имею, где он находится.
И очень надеялась, что не узнаю. Раньше папа часто возвращался домой.
В основном подобное происходило, когда у него заканчивались деньги. Это были самые адские отрывки жизни и заставить его уйти, мама могла лишь давая ему определенные суммы. Вернее, все, что у нее было. Тогда, папа довольный уходил и его совершенно не волновало, на что мы будем покупать еду и не прогорит ли после такого пекарня.
Теперь я больше всего жаждала заработать много денег и забрать маму в Марсель и помочь ей тут открыть пекарню.
