А в коридоре была еще одна.
Если бы началась перемена и коридор заполнился бы студентами, я могла бы позвать на помощь.
Наверное.
В голове вспыхнуло воспоминание о том, как от меня отвернулись все одногруппники, когда прошел слух о том, что Лисет намерена открыть на меня травлю. В их среде я стала словно прокаженная. И никто не спешил мне помочь. А ведь я всегда пыталась что-либо сделать для них, если это требовалось.
В груди вновь что-то вспыхнуло. То, что начало там гореть еще, когда я была на крыше.
Что же это?
Ах, да — ненависть.
— О, значит, не хочешь быть нашей подружкой? — Лисет скривила губы. Они были намазаны липким блеском. Такого же алого цвета, как и ее волосы. — Знаешь, это ранит мои чувства. Даже делает больно. Может, извинишься за это? Только нормально. На коленях.
— Почему ты прицепилась ко мне? Что я тебе сделала? — я сжала кулаки и посмотрела ей прямо в глаза. Наверное, я действительно ждала ответа. Причина конфликта могла бы хоть как-то отстоять видение моего прежнего мира.
Вот только, никакой причины не было.
— Знаешь, ты знатно так бесишь, — ответила Лисет, посмотрев на свои ногти. Они тоже были накрашены алым. — Да и ты нынче знаменитость в нашем универе. Такую зверушку было бы интересно держать в «подружках». Чтобы ты на задних лапках перед нами бегала.
И это все? Я бешу? Чем? Своим присутствием? Тем, что хожу по коридору? Дышу? Живу?
Глубокий вдох и шумный выдох. Ненависть кипела сильнее.
— Ну, что? Давай извиняйся, — Лисет пальцем указала на пол.
— На коленях. Чем быстрее закончим, тем быстрее ты уйдешь.
— То есть, мы ее после этого сразу отпустим? — спросила вторая девушка. До этого она стояла молча. Опершись плечом о дверцу кабинки. — Тю. Скучно. И нужно было ради этого стараться ее вылавливать?
— Я сказала, что мы отпустим, после того, как закончим. Я не говорила, что закончим мы на извинениях, — Лисет закатила глаза. — Я, если честно, не сильно хочу с ней возиться. Напрягает меня все это. Поэтому отведем душу, а потом лишь изредка будем к ней заглядывать.
Чтобы не расслаблялась.
— И вы считаете, что останетесь безнаказанными? — я не узнавала собственный голос. Он срывался гневом.
Но мои слова вызвали лишь смех. Громкий. Мерзкий.
— Ты думаешь, что ты первая, кто нам это говорит? — та вторая девушка посмотрела на меня так, словно я ее действительно забавляла. — И, конечно, ты можешь попробовать пожаловаться. Но, поверь, мы сделаем так, что ты этого не захочешь.
