Но, кажется, у него и кофта была мокрой.
— Я хочу заплатить половину.
— Ты чего? Не нужно.
Я все же настояла. На всех этих кормах и разориться можно, но, если поделить траты пополам, будет не так больно. Но, в итоге, Анри категорически отказался.
* * *Вернувшись в комнату с пакетом, я поняла, что котенок все еще сидел под кроватью. Насыпала еды и поставила ее рядышком, но он все равно не вышел из своего укрытия.
Пришлось тарелку подсовывать под кровать. Пусть хоть там поест.
После этого я умостилась рядом с пакетом и перебирая его содержимое, задумалась о том, какое имя дать бы коту.
Некоторое время я думала над разными вариантами. Даже в интернет залезла и просмотрела списки. В итоге определилась.
— Теперь тебя будут звать Пармезан, — сказала, заглядывая под кровать.
Кот посмотрел на меня и мяукнул. В этот момент пришло сообщение от Анри. Он спрашивал, как котенок.
«Все еще сидит под кроватью» — отправила ему сообщение. Еще написала, что дала ему имя.
Мы немного попереписывались.
Сначала про Пармегана. Затем, про завтрашние лекции. Анри был интересным парнем. Во всяком случае, не вызывал настолько острое отторжения, как все остальные. Да и общаться с ним было легко.
Примерно через полчаса Пармезан вышел из-под кровати и даже дал его погладить. Возможно, переставал меня бояться.
* * *Было уже около часа ночи, когда я опять села за тетрадь Этьена. Тихо включила себе музыку на телефоне и принялась переписывать. Делала это очень осторожно. Чуть ли не каждую букву выводя.
Иногда отходила к кровати, чтобы поесть сыра и попить кофе из банки.
Пармезан уже вовсю кружился рядом со мной и, когда я дала ему кусочек сыра, котенок с наслаждением его съел, тут же начав просить еще. При этом, к корму в тарелке он почти не прикоснулся. А Пармезан, оказывается, знал толк в прекрасном. Не зря такое имя получил. Жаль, что я не могла оставить его себе. Так бы мы создали клуб любителей сыра. Поклонялись бы всемогущему «Бри». Прославляли непревзойденную «Рикотту» и восхваляли божественный «Маскарпоне».
— Бери еще, — я дала коту кусочек сыра, после чего вернулась к тетради Этьена.
Даже взяла ручку, но некоторое время сидела неподвижно. Было нечто такое, что меня настораживало.
Но я поняла, что именно лишь когда наклонилась к тетради и ощутила исходящий от нее запах мужского одеколона.
Резко поднявшись со стула, я пошла к креслу, на котором лежала та куртка, которую я взяла из багажника Дар-Мортера.
