— Повалил на землю, изодрал одёжу и овладел мною бесчинно и многократно! Цельный час бесчестил как хотел, подлец!
— Сколько раз? — скромно уточнил я.
— Чего-сь?
— Сколько раз он тебя… бесчинно бесчестил, — рыча, повторила Катенька.
— А-а, вона ты о чём, матушка… Дык рази упомнишь? Разочков эдак четырнадцать, а то и все шестнадцать!
Я кротко поднял очи к львиным мордам. Суд можно было прекращать по причине полной профанации обвинения…
— Шестнадцать раз в час… — мечтательно прикинул потеплевший голосок моей ненаглядной.
— Это примерно по три-четыре минуты на каждый акт? Иловайский, ты — монстр!
— Дык и я о том же, матушка! — счастливо подпрыгивая, вновь включилась дева Ефросинья. — Можно хоть теперь предать его казни лютой, смерти безвременной? А то чё ж получается, я тут вся разнесчастная, а он нате вам, стоит себе безнаказанно, ягодицу чешет…
Ничего подобного я не чесал, обман, поклёп и бабкины фантазии. Медные львы прокашлялись, выдувая через ноздри дым с чёрным пеплом, а потом без скрипа растворились ворота.
— Иловайский, заходи.
— А я, матушка? Со мной-то чё будет? А то ить ежели я тута справедливости не добьюсь, ить мне и до Страсбурга сбегать недолго. Чай, помогут умные люди правильную жалобу написа-а…
Огонь из левой пасти ударил без предупреждения, на миг превратив вспыльчивую кровососку в компактный яркий факел. Мгновением позже из него лихо выпрыгнула абсолютно голая бабка, бесстрашно сбросив полыхающие лохмотья и удирая со скоростью орловского рысака. Вот и всё, судебное разбирательство короткое, приговор выносится быстро, исполняется сразу же, апелляции не принимаются.
Ладно, пойду успокою грозу мою кареокую…
Адские псы встретили меня радостным лаем. Я достал из кармана ржаной сухарь, разломил и уж как мог, хоть по крошке, угостил каждого. Сука дохаживала с животом последние сроки, видать, на неделе ощенится. Хотелось бы выпросить у Кати одного кутёночка нам на войско, племенного кобелька, да ведь всё одно откажет. Дескать, они на одну половину космического происхождения, сиречь инопланетного, а на вторую генетический эксперимент, и как поведут себя при скрещивании с нашими дворнягами — сам господь бог не знает, так что лучше не рисковать.
А то скрестишь, как корову с курицей — ни молока, ни яиц, зато летает низёхонько и гадит вот такенными лепёшками! По знакомым ступенькам в горницу к милой я взлетел соколом…
— Шестнадцать раз в час, — тепло приветствовала меня Катенька, обнимая и целуя в щёку.
