Левой рукой удерживая локоть нападающего (чтоб горло не сломал), правую руку мне удалось опустить вниз и поймать злодея за… Как это писал в своё время бессмертный поэт Александр Пушкин? «…Впился ему в то место роковое, излишнее почти во всяком бое…» Нападающий взвыл фальцетом и разом ослабил стальной захват.
— Мы же не сделаем друг другу больно, правда? — спросил я, не оборачиваясь, и ещё крепче сжимая хватку.
— Не надоу-у…
— Почему-у? — невольно переходя на его акцент, уточнил я.
— Больноу… сук… гад… скотин… у-у-у! — выразительно расставил все точки над «і» нападавший, и я одним прохоровским финтом перебросил его через спину кривым носом в ближайшие лопухи.
Он бодро вскочил на ноги и кинулся было на меня, пылая местью. Однако сверкнувшая в лунном свете полоса кавказской шашки оказалась хорошим аргументом против скоропалительных действий. Шашка вообще лихо охлаждает горячие головы. Особенно если при излишней горячности они рискуют не усидеть на плечах.
— Ты кто, вампир в пальто?
— Я-у? Я потомоук самого Цепеша румынскогоу! Меня боится весь цивилизоуванный мир, мои клыуки внушают страх, мой вид — благогоувение, мой взгляуд — трепет! Ты почемоу не трепещешь?
— Так я казак.
Видать, недостаточно цивилизован, — пришлось честно повиниться мне. — Вот тока непонятно, на кой ляд ты сюда из самой Румынии припёрся? Мы тебя звали?
— Кто звал, кто плаутил — не твоёу дело. — Вампир, облизываясь, попримеривался обойти меня справа-слева, но кинуться не рискнул. — Покуда живи, мы ещёу встретимся…
Свистнула шашка, он отпрыгнул, потеряв половину своей роскошной манишки.
— В следующий раз голову снесу! — жёстко предупредил я. — А узнаю, что вокруг Маргариты Афанасьевны вился, так нагайкой отважу, что до родных Карпат будешь лететь, свистеть и радоваться!
— Свидиумся, казак…
Вампир попытался плюнуть в мою сторону, но не попал, топнул ногой, и словно из-под земли выскочила взмыленная бабка Фрося. Глянула на меня тоскливым взглядом, молча подставила кровососу спину и вроде бы даже всплакнула, галопом уносясь прочь… Что ж за интриги такие? Может, зря я на неё плохо думал, может, бабка не по своей воле, а её заставили? Уже и сам не знаю, чему да во что верить…
Отдышался, огляделся по сторонам: никто ничего не слышал, на шум драки не набежал, тишь и божья благодать.
Небо усыпано звёздами так, как только в степи и бывает — от края до края, словно кто на тёмно-синий бархат горсть разноцветных алмазов щедрой рукой выпростал.
