Она ить самая старая у нас, ещё Иоанна Грозного помнит, а самогон для любимого зятя зажиливает…
— Не дождётесь!
— А я так думаю, что энто за Антипкой! Он с дружками позавчерась грибов нажарил да полсковороды умял с варёными раками, а запивал простоквашкою, ну и… Со вчерашнего в сортире сидит, никого не пускает, смертушку зовёт эдак жалобно-о…
— Не дождётесь!
— А может, то иллюзия оптическая? Али химия какая безбожная? Бают, в соседней губернии эдак и свиньи летали, и кошки на задних лапах маршировали, и мужик огонь глотал, и бабы с бородой, и зайцы в шляпе множились… А энто цирк приехал! Ох и били их потом всей губерние-ей…
— Не дождётесь!
— Уймите старуху, ить достала уже своим «не дождётесь».
Не ждёт от тебя никто ничего, фантазии энто твои распущенные… А Смертушка взбодрилась, ровно углядела кого! Кого бы энто, ась?
Глупый вопрос. Тем более что и ответ прозвучал в ту же секунду:
— Ило-вай-ски-и-ий!
Все дружно обернулись полицезреть на мою светлость.
— Ило-вай-ски-и-ий!"
"Я толкнул коня пятками.
Народ снял шапки и, крестясь, расступился. Двое наших станичников, присутствующих при сём зрелище, наоборот, встали у меня на пути, доставая из-за голенищ нагайки.
— Не боись, хорунжий, втроём отмашемся!
— Благодарствую, братцы, да тока я сам. Мы с этой красой безносой уже на узкой дорожке встречались. Видать, за реваншем явилась или в прошлый раз мало получила…
— Ну, помогай те Бог, — благословили казачки. — Тока, ежели что, шумни, нам оно тоже в развлечение.
А-а, это я понимаю, это ж практически общее излюбленное развлечение всех казачьих войск России — смерть-матушку нагайкой по кривым мослам отваживать! И душе радость, и телу веселье, и честной публике потеха бесплатная, и всегда оправдаться можно — она первая начала…
— Ило-вай-ски-и-ий!
— Чё орёшь, дура, я перед тобой стою, — праведно возмутились мы с конём, потому что любопытный араб уже обнюхивал подол чёрного балахона.
Смерть опомнилась, не касаясь земли, отплыла на пару шагов в сторону и, сбавив тон, предупредила:
— Я за тобой пришла.
— Да ну? А кто послал?
— Сама пришла, меня никто не посылает.
— Значит, я первый пошлю. Пошла ты знаешь куда…
Араб мигом навострил уши, словно бы надеясь услышать какое-то новое направление, но я его разочаровал — не выражаюсь на публике. Смерть подняла на меня пустые дырки, явно перерабатывая полученную информацию и ожидая начальственных указаний.
