Да и умирать на свежем воздухе как-то всё ж поприятнее будет…
— Ну что, характерник, есть последнее желание? — ехидно поинтересовалась хромая ведьма, когда нас окружили чумчары. Я обнял дядю, пожал руку рыжему ординарцу. Поклонился в пояс Прохору и поцеловал в щёку свою нетрезвую любовь.
— Песню позволите перед смертью?
— А… почему бы и нет? Пойте хором, мы вас по одному резать будем. Кто лучше всех поёт, тому горло последним вспорем!"
"Передние ряды чумчар разразились каркающим хохотом на её слова.
А на меня вдруг снизошло невероятное спокойствие. Словно бы и не было ничего. Ни горящей хаты за спиной, ни тяжело дышащего дяди-генерала, ни верных друзей, ни ухмыляющихся врагов, ни карих глаз самой прекрасной на свете девушки.
Не для меня-a придёт весна… —глухим голосом начал Прохор, но я остановил его. Не это. Другая нужна песня. О другом. Потому что…
На горе стоял казак,Он богу молился, —как можно громче завёл я, —
За свободу, за народНизко поклонился…Наш батька-атаман выпрямил спину, его глаза заблестели памятью лихих казачьих походов за кавказский Терек.
А ещё просил казакПравды для народа.Будет правда на земле,Будет и свобода-а…— Плохой ты певец, Иловайский, — презрительно сплюнула наземь рыжая ведьма. — Кончайте их!
Чумчары оскалили клыки. Моё сердце билось так, словно выламывало грудь. Я сразу понял, что его ритм совпадает с дробью копыт и яростным многоголосьем припева. Услышали? Услышали, родные, за столько вёрст услышали…
Ойся ты, ойся… —глухо летело издалека.
Ординарец вытер набежавшую слезу, не веря своим ушам.
Ойся ты, ойся!Да ты меня не бойся… —набирая мощь, неслось со стороны степи.
Я тебя не трону,Ты не беспокойся-а!Чумчары, обезумев от близости добычи, ринулись на нас со всех сторон.
— Будь ты проклят, хорунжий! — взвыла мамзель Фифи, драной лисицей бросаясь на Катеньку, а минутой позже в село Калач на Дону уже врывался, на всём скаку вздымая сияющие клинки, грозовой казачий полк Иловайского 12-го…
Ойся ты, ойся,Ты меня не бойся!Я тебя не трону,Ты не беспокойся!В ту ночь с чумчарами было покончено раз и навсегда.
Поутру хлопцы сожгли на огромном костре мало не под сотню этих злобных тварей. Ну, может, пару успели уволочь к себе Моня и Шлёма. В любом случае патриотически настроенные упыри под казачьи пики не попали.
Лысого учёного-жандарма не нашли. Надеюсь, он успешно сбежал, не дожидаясь худшего и поняв наконец-то, в какую кровавую авантюру его втянули.
