Хватит врать

Он отвечает: Люкá (и меня так смущает, что это имя часто встречается в моих книгах, будто случайных совпадений в природе не существует). В ответ называю свое имя. Он говорит: вы с моим отцом – друзья молодости, да? Я слышу эту формулировку и нахожу ее красивой: неправда, но красивая. И я киваю: да, так и есть… друзья молодости…"

"После этой фразы повисает тишина. Вернулось волнение: причина в том, что его голос напоминает мне другой голос и в жестах тоже заметно чарующее сходство. Не знаю уж, что тут от генетики, а что – от подражания.

Я спрашиваю, все ли в порядке у Тома. Конечно, я не говорю «Тома». Я говорю «твой отец». Вопрос звучит так, будто задан для приличия, из вежливости, просто потому, что так принято, банальное начало разговора. Но это совсем не так: для меня это, может быть, самый главный вопрос в жизни. К счастью, мой собеседник этого не знает и слышит только вежливость. На его лице вновь появляется улыбка и смешивается с лукавством и замешательством. Он говорит: с ним никогда не поймешь, все ли у него в порядке, он такой замкнутый… Он был таким уже в ваше время? Я слышу это «ваше время», которое без задней мысли относит события моей юности к далекому прошлому, превращая их в некий курьез, любопытный предмет для изучения.

Я отвечаю, что он действительно никогда не был общительным, что он от природы скорее молчаливый или по крайней мере отрешенный. Люка производит совсем иное впечатление: он выглядит жизнерадостным, открыт навстречу людям, не дичится. Ему не передалась отцовская нелюдимость.

Я спрашиваю, живет ли он на прежнем месте, и удивляюсь собственной нескромности. Сын подтверждает: естественно! А вы можете представить, чтобы он куда-то уехал? Отец – из тех, кто всю жизнь остается на одном месте. Кто умирает там же, где родился.

Я на каком-то защитном рефлексе: а ты не такой? Он подтверждает: да, я хочу посмотреть что-то другое. Это же нормально в моем возрасте, правда? Я соглашаюсь, без настойчивости. И замечаю, между прочим, что его отец тоже когда-то уехал, когда в далекие времена нашел работу в Испании.

Я добавляю: как раз тогда мы с ним и потеряли друг друга из виду. Я произношу эти слова без малейшего сожаления, будто жизнь вот так и устроена, все просто, сперва люди общаются, потом теряют друг друга из виду и продолжают жить, как будто и не было разрывов, расставаний, которые оставляют нас обескровленными, уходов, от которых так трудно оправиться, и сожалений, которые потом еще долго нас преследуют.