Хвост для счастья не помеха

— А ты? Не хочешь, чтобы я его отпускала?

— Боже упаси! Ты за кого меня принимаешь? Конечно я не буду тебя о таком просить. Просто…

— Тебя с собой не позвал, — поняла я.

Подруга опустила голову.

— Марин…

— А я не побегу за ним! — шмыгнув носом, гордо заявила она. — Одно дело бегать за лисом, чтобы его причесать, а другое за мужиком. Не хочу всю жизнь вымаливать взаимность.

Мы не один ее развод пережили вместе, так что я прекрасно понимала, что переубедить подругу будет невозможно. Как знала и другое. Если кое-кто в образе лиса просто развлекся, то мало ему не покажется.

Вместе поедем малышку во дворец отвозить, а там расшибусь, но упрошу Великого духа повторно «одарить» княжеского сына хвостом и лапами.

Долго любимого с братом ждать не пришлось. Мы успели умыться, позавтракать и собраться ехать дальше. Желания озеленять все вокруг не было. Возможно я поступаю плохо, но вода до этого поселения дошла, а больше и не надо. Жили же они как-то всё эти годы, так потерпят ещё, пока я не исполню задуманное.

Родителей у Натайны не было.

Только брат, снежный лис, сгинувший прошлой осенью. Лишний рот, да ещё и другого вида никто в селе брать не захотел. Подкармливали, чем могли и то единицы. Видимо, те самые, на лице коротых читалось облегчение. С таким печальным известием вернулись мои шэсы. Чрезвычайно мрачные и задумчивые. Им действительно было над чем подумать, ведь если бы Рэйну удалось накопить денег и отправиться в другое княжество с братом… Не стала ничего говорить, просто подошла и обняла обоих. И только крепче прижала к себе Мариярха, когда тот мелко задрожал. Мир на грани гибели — очень жестокий мир. И в наших силах сделать все, чтобы это исправить. Мы уже это начали и я надеюсь, что получится закончить.

Я долго так стояла, терпеливо ожидая, когда Мариярх приедет в себя. И ещё столько же простояла бы, обнимая дорогих мне оборотней, если бы не кое-кто нетерпеливый.

— Эса Иссил, я прошу простить меня за то, что решился вас похитеть, — заявил подошедший вместе с девчонкой Мейрик, без страха заглядывая мне в глаза.

— Если ты снова на своих двоих, значит я уже простила.

И все же мне кажется, что эту осинку ничего не исправит. Вот вроде вернул себе облик, извинился, а до апельсинки ему ой как далеко.

Чуть качнула головой, показывая Келеавину, что не стоит вмешиваться. А то уже стоит чуть в стороне, скрестив руки на груди, и буравит Мейрика ледяным взглядом. Тоже, кажется, понимает, что оборотню предстоит долгий путь, хоть исправляться он и начал.