Хвостатым здесь не место!

— Успокоиться? Обсудить? — обманчиво мягким тоном переспросила я, мысленно уже призывая всех своих внутренних демонов себе на помощь. — Верни мне мою дочь, ты, скотина хвостатая! Или я весь этот дом разнесу!

В доказательство своих слов бросилась в коридор, хватаясь за следующую дверь, пытаясь открыть ее, чтобы проверить, там ли Аля, но было заперто."

"— Я не отличаюсь ангельским терпением, чтобы молча сносить оскорбления, — внезапно оскалился Финик и, снова каким-то в буквальном смысле магическим образом оказавшись у меня за спиной, вдруг обхватил меня за плечи, приподнял над полом и чуть встрянул.

 — Знаешь, как учат успокаиваться маленьких детей? Заставляют вслух считать до десяти. Так что считай.

— Я не собираюсь играть в эти игры! Верни мне ребенка! Я вызову полицию! Пусть проверят, чем вы тут занимаетесь!

— Да-да, а заодно проверят условия содержания новорожденной Алевтины Ивановны Балашовой, — насмешливо произнес он, а затем крепче сжал мои плечи, — считай!

Меня душили подступающие слезы.

Кажется, такую безнадежность я не чувствовала, даже когда узнала о гибели мужа. И ведь в реальности я действительно ничего не могла сделать. Андрей Финик богат, наверняка влиятелен, и, судя по всему, его то ли помощница, то ли любовница — кем там ему приходится, эта Ирен? — обладает способностями к гипнозу. Какие у меня шансы против него? Даже учитывая разборки с неким Мозголомом, я против Финика — мышь против мышеловки. Единственная возможность не проиграть — это даже не начинать сражение.

— Пожалуйста, верни мою дочку, — прошептала, глотая ртом воздух.

— Считай уже! — он чуть сильнее сжал меня за плечи.

— Один, два… — обреченно начала я убитым голосом. Из меня буквально уходила вся вера в лучшее, все жизнелюбие, но вместе с ними ушли и гнев, страх потери. К концу счета я сама себе казалась безвольной куклой, марионеткой в чужих руках. — …Десять.

— Успокоилась? — миролюбиво уточнил Андрей Андреевич, осторожно ставя меня обратно на пол.

— Успокоилась. А теперь верни мне ребенка.

— Я его не забирал, — ехидно отозвался Финик, а затем, не повышая голоса, позвал. — Ирен!

Яркая красотка появилась мгновенно. Просто вышла из-за угла коридора, будто действительно стояла там все время. А на руках у нее по-прежнему плакала Аля. Но ведь я абсолютно точно уверена, что не слышала голоса дочери все это время!

— Отдай нашей гостье ее дочь. И напомни мне обсудить с тобой пределы твоей инициативы, — голос Финика буквально сочился ядом.