Хвостатым здесь не место!

За последнее время привыкла к тому, что Андрей все время мастерски уводил разговоры в сторону, стоило мне спросить о чем-то действительно важном, но, видимо, Юрий и сам хотел высказаться. Как он там сказал? Ему нужна была публика.

— Несколько лет назад на этом самом месте утонула наша сестра. Мы были тут втроём. Отмечали ее День Рождения. У нее свело ногу, она начала тонуть. Мы даже не поняли, когда она скрылась под водой. И не успели вовремя вытащить.

— Это тогда Андрей почти полностью поседел? — перед глазами встало фото из бумажника, где они были втроем.

— Что толку от этих хвостов и рогов, если мы живем и умираем как люди, — рассеянно откликнулся мужчина, а затем вдруг словно одернул себя.

Выпрямился, взгляд стал жестким, собранным. Одной рукой он откинул крышку банки и двумя пальцами за крыло выдернул из нее фейку.

— Но мы не люди. Мы можем гораздо больше.

Из-за иррациональности происходящего это выглядело немного нелепо и, вместе с тем, жутко.

— Отойди от нее, — негромкие слова прозвучали как выстрел.

Я еще не успела понять, что произошло, как живот стянуло, словно тугой веревкой. Опустила взгляд.

Да нет же! Не веревкой. Лоснящийся черный хвост закрутился вокруг моей талии. Юрий притянул меня к себе, выставляя перед собой.

Напротив, в десяти шагах, я увидела Андрея. В его правой руке — короткий нож, в левой — пистолет, нацеленный точно на Юрия.

— Ты опоздал, братец. Ты всегда опаздываешь.

— Мертвые не возвращаются. Одумайся! — голос буквально был пропитан отчаянием. — Ты совершаешь ошибку, из-за твоего вмешательства будет только хуже!

— Ты просто никогда никого не любил. А я готов рискнуть, — выплюнул Юрий.

— Отпусти хотя бы Кристину, это только наше дело, — наши с Андреем взгляды встретились, и, кажется, в его глазах я видела не что иное, как просьбу о прощении.

— Ты же сам ее впутал. Теперь пожинай плоды.

Мужчина поднял вверх руку с зажатой в ней отчаянно бившейся феей, и я увидела, как, удлиняясь, блеснули на солнце его ногти. Он чуть надавил указательным пальцем на живот бедной навки, и я поняла, что он просто собирается сейчас вспороть ее.

Теперь принялась биться и я. Отпихиваться, толкать, пинать. Но для стоявшего каменным изваянием черта все мои тычки были не более чем"

"назойливым жужжанием мухи.