Очнулась я на полу. Голова раскалывалась в районе затылка, меня мутило. Я по-прежнему была в шубе и сапогах, только руки оказались крепко связаны сзади. Надо мной стояла Сильвия. С сосредоточенным выражением на лице она вытаскивала шприц из упаковки.
Все это походило на повторяющийся кошмар. Я попыталась встать, но удалось лишь прислонить голову к креслу.
– Мне что, осталось жить три дня? – спросила я.
– Не думаю, что ты проживешь так долго, – спокойно ответила подруга, теперь уже бывшая.
– Рассчитывай на срок от десяти минут до часа.
– Почему такой большой интервал?
– Я не знаю, когда пузырек воздуха дойдет до твоего сердца.
Только сейчас я разглядела, что никакой жидкости в шприце нет. Сильвия собиралась загнать мне в вену воздух! Когда пузырек дойдет до сердца, оно остановится.
– Так вот как ты убила Лисовика! – воскликнула я.
– Угу, – отозвалась она, пытаясь отогнуть наверх рукав шубы, чтобы наложить жгут.
– Кстати, если тебе интересно, то он умер через сорок минут.
То ли рукав у шубы оказался узким, то ли это у меня было полное предплечье, но добраться до вены Сильвия не смогла. Она озадаченно застыла со шприцем в руке.
– Мне интересно другое: почему ты его убила? – спросила я.
– Из-за денег, конечно, – рассеянно ответила Сильвия, погруженная в свои мысли.
– Тех денег, что лежали в сейфе?
– Нет, тех денег, что лежат на счетах в швейцарских банках или вложены в акции, заводы и недвижимость… Придется отрезать рукав! – вынесла она наконец решение.
– Портить такую красивую шубу? Это кощунство! Не дам!
Это глупо, но почему-то судьба норки волновала меня больше, чем своя собственная.
– Да мне и самой не хочется, – вздохнула толстушка, – я бы с удовольствием эту шубку еще носила. Но другого выхода нет.
Тут меня осенило:
– Если расскажешь, почему убила Лисовика, я добровольно сниму шубу, клянусь! И не буду сопротивляться, когда ты станешь делать укол!
Сильвия пару секунд обдумывала это предложение, потом сказала:
– Ну, рассказывать-то особо нечего.
После смерти Леонида Назарьевича моя дочь унаследует полагающуюся ей по закону долю имущества.
– Дочь?! У тебя есть дочь?
Сильвия кивнула:
– Наша общая с Лисовиком.
Глава 33
Сказать, что я была поражена, – ничего не сказать. Я была морально уничтожена.
