Маша крепко, доверчиво держала за руку Константина Лаврова. Тут же, рядом, околачивалась и его милая, но очень уж деятельная родственница. Я искренне надеялась, что, пока меня не было, они не успели принять мою дочь в эту свою неведомую «семью».
- Вы - не отец Маши, но хотите ее забрать? - донесся до меня недоуменный голос воспитательницы.
- Не отец, но я готов им стать, - зачем-то пообещал в ответ Лавров.
- Это вы будете в загсе рассказывать! - прервала его возмутительные речи Елена Сергеевна. - А сейчас…
- А сейчас свою дочь я заберу сама, - решительно вступила в разговор я.
- Елена Сергеевна, позвоните мне, пожалуйста. Прямо сейчас.
Воспитательница нахмурилась и без лишних разговоров набрала номер. Я показала совершенно черный экран смартфона в ответ.
- До меня не дошел ни один звонок, - пояснила я. - И как же так вышло, интересно?
Я осуждающе посмотрела на дочь, беспомощно жавшуюся к Лаврову, с неизменным Петенькой в руках. Стало вдруг невыносимо обидно. Ну чего ей так не хватало? Я ведь все для нее делала…
- Вы у меня в черном списке, - пробормотала растерянно воспитательница, копаясь в своем телефоне.
"
"- Вы у меня тоже, - подтвердила я.
- Я просто хотела, чтобы у меня был папа, как у всех... - раздался отчаянно-тонкий голосок - Маша явно была готова расплакаться - и все мое возмущение ее поступком мигом испарилось.
Я подошла к ней и решительно взяла на руки. Повернувшись к Лаврову, официальным тоном произнесла:
- Спасибо, что приехали, Константин Павлович. Но дальше мы сами. Извините за беспокойство…
- Да что это, к чертовой матери, такое?! - громогласно и столь же внезапно вмешалась в разговор Эля.
- Ребенок хочет, чтобы у него был отец! А у нас вот, - она ткнула в ошарашенного всем происходящим босса, - имеется кандидат! Чем он плох, скажи на милость?
- А можно потише? - возмутилась этим спичем Елена Сергеевна. - Тут же неподалеку дети!
- Извините, мы уже уходим, - коротко откликнулась я и направилась на выход.
Нет, они точно там все в семье сумасшедшие. Один не понимает отказов, вторая считает нормальным навязывать женатого мужчину в отцы моей дочери!
Я вдруг похолодела.
А что, если они обо всем догадались? Что, если захотят отобрать у меня Машу?
- Алина, постой, - окликнул меня босс, когда я, в ужасе от собственных мыслей, поспешно выскочила на улицу.
Я обернулась к нему, хотя стоило бы бежать прочь со всех ног.
- Мне очень жаль, Константин Павлович, - сказала абсолютно искренне.
О чем именно жалела - уточнять не стала.
