- Если у тебя топографический кретинизм и выход не найдешь сам - покажу. Дважды запоминать не придется - в гости не жду, уж прости.
Выражение, появившееся на лице Артура, мне не понравилось. Как будто он знал что-то такое, что было неведомо мне, но в то же время меня касалось. Гадать долго, что же это, не пришлось. Малиновский вдруг выдал:
- Я и не к тебе. Я к матери своего ребенка - Алине Цветковой. Знаешь такую? Вижу… знаешь, - коротко и зло рассмеялся он. - А к тебе забежал просто поздороваться.
По старой памяти.
Пока я пребывал в состоянии, которое можно было охарактеризовать четырьмя непечатными буквами, Артур взглянул на часы и, вскинув бровь, добавил:
- Алюшенька моя как раз сейчас прибудет. Не буду засиживаться. Чао!
Он вскинул руку и, усмехнувшись, поднялся из кресла, после чего, как ни в чем не бывало, просто направился к выходу из кабинета.
Я же замер на месте. Мать ребенка Артура? Цветкова? Алюшенька?
Ну все… Кто не спрятался - тот спрячется на два метра ниже уровня земли.
С меня хватит!"
"Малиновский продолжал хозяйничать и дальше. Как будто был в моем офисе уже не раз. Это наводило на очередные нехорошие мысли. Я бы мог лично выкинуть Артура вон, ну или дать соответствующее указание охране, но мне до чертиков хотелось увидеть, как Алина пошлет моего заклятого друга подальше. Уж если она меня, того, с кем уже успела попробовать все самое сладкое, регулярно отправляла в пешее эротическое, то Малиновскому тут и вовсе ловить нечего.
Артур добрался до отдела, где работала Цветкова. Потом до кабинета, а следом - до ее стола. Я не отставал - скользил безмолвной тенью за ним и жадно смотрел за реакцией Алины.
- Решил тебя навестить, - промурлыкал Малиновский, опираясь ладонями на деревянную поверхность и нависая над Цветковой.
На нас сосредоточили внимание еще три пары глаз, но мне было на это плевать. Я видел, как Алина заливается румянцем, и меня начало потряхивать. К черту все! Мы выясним отношения здесь и сейчас.
- Цветкова остается, остальные - по домам! - взревел я, вставая возле стола Алины вторым соискателем на внимание несносной.
Послышался удивленный ропот, но, слава святым угодникам, перечить мне никто не стал. Просто высыпали из кабинета и даже заперли за собой дверь. Дрессура, однако.
- Милая, тут кое-кто говорит, что Машенька… его дочь, - тихо произнес я, залипая взглядом на том, как Алина начинает покусывать нижнюю губу.
