А потом, когда я собирался влезть в кредиты и выкупить у Малиновского его долю в бизнесе, отказался продавать его даже за сумму, назначенную мною втридорога.
Он знал, как тяжко мне будет расставаться с тем, что я так любил. И уже тогда буквально из кожи вон лез, чтобы забрать самое дорогое. И Цветкову тоже. Точнее, как оказалось, ее - в первую очередь.
- Ты права, - неожиданно жестко даже для самого себя откликнулся я и, коротко распрощавшись с Элей, начал собираться, чтобы отправляться к Алине.
Разумеется, последним, кого я желал видеть в доме Цветковой, был Артур.
А уж когда я понял, что именно он, совершенно по-хозяйски, открыл мне дверь, во мне все вскипело, превратившись в потоки лавы. Эти самые потоки тут же устремились к голове, в которой мгновенно расплавили мозг.
Ответить на тираду Малиновского я предпочел так, как того требовали обстоятельства - размахнулся и приложил кулак о ненавистную морду. В костяшках что-то противно хрустнуло, раздался испуганный вскрик Алины. Но нас с Артуром уже было не остановить.
Мы принялись увлеченно мутузить друг друга в довольно крохотной и, уж конечно, совсем неприспособленной для этого прихожей. На пол летели вещи, мы - летели на них же. И, как в лучших историях «Бразерс», то я, то Малиновский оказывались сверху.
- Папа Костя! Давай!
Это уже кричала Машенька, что придало мне сил и дезориентировало Артура. Как только мы услышали тонкий восторженный голосок, оба отвлеклись. Впрочем, очень скоро я пришел в себя и снова врезал Малиновскому.
Удар отозвался в поврежденной руке вспышкой боли.
- Хватит! Хватит же! - бросилась к нам Цветкова и, буквально вклинившись между нашими телами, взмолилась: - Пожалуйста, хватит!
Пришлось прекратить, хотя, это было последнее, чего мне хотелось в данную минуту. Я поднялся на ноги и чертыхнулся - рукав дорогущего пиджака свисал, оторванный почти что ко всем чертям.
Хотя, мне очень быстро стало не для осмотра повреждений. Алина вдруг принялась выпихивать нас с Малиновским вон.
- Убирайтесь! И чтобы я больше вас здесь не видела! - ругалась она, с удивительной для ее хрупкой фигурки силой толкая то меня, то Артура.
- Мама! У папы Кости болит рука! Ему нужна помощь! - вступилась за меня и мою конечность Машенька.
- А ты иди к себе! - велела Алина и, когда мы оказались в коридоре, захлопнула за нами дверь.
Последним, что я видел, было полное расстройства лицо дочери Цветковой. И кажущийся поникшим тюлень в ее руках.
