И киллеру за державу обидно

Очередная «командировка» стала приятным времяпрепровождением на фешенебельном курорте, тем более, как всегда, за счет шефа — командировочные оплачивались и составляли на тот момент для меня 400 долларов в день.

Я всегда по интонации первого слова, сказанного по телефону, понимал, ожидать подвоха или нет. В этот раз все было спокойно.

Андрей Александрович Пылев — вполне респектабельный человек…

На вилле «Елена» меня встретила хозяйка, Андрей должен был появиться с минуту на минуту, и я, взяв чашечку предложенного невероятно ароматного кофе, уселся у бассейна любоваться открывающимся видом.

Дом стоял на «третьей линии» от моря, в километре — полутора от среза воды, и в трехстах метрах над её уровнем. Хоть и далеко, но посылаемые бьющимися о берег, набегающими потоками запахи, при сопутствующем ветре, доносились и сюда. Поверхность стройно и тяжело наступающих волн, сливающихся в одну шероховатую стальную плоскость, бликовала отражающимся солнцем Гибралтара. Притягивающая в недосягаемом далеке полоска встречи воды и неба, смешиваясь, образовывала застывающую границу, то обманчиво приближающуюся, то отдаляющуюся от меня, почему-то напоминая о текущем безостановочно невосполнимом времени и надвигающейся неизбежности, в которой для меня всегда был привкус смерти — моей собственной или чужой…

Пылев приветливо поздоровался.

Он не был похож ни на своего младшего брата, ни на Гусятинского, присутствие которых заставляло почувствовать оскомину легкого негатива. В особенности от первого исходило дыхание подозрительности и опасения, окутанных осознанием его собственной неограниченной власти над кем угодно. Его манера доводить до тебя нужную ему мысль и реакция на слышимое от собеседника, создавали ощущение, будто он и есть последняя инстанция, что было ошибочно, опасно, заставляло возвращаться к началу, выискивать ловушку, и, опровергая, искать причину такого подхода. Причин не было — просто привычка, действующая либо однажды, потом пропускаемая мимо ушей, либо всегда, если человек не умел задумываться.

Чем расположеннее к тебе казался Олег, тем больше стоило напрягаться. Лучше было стараться разговаривать один на один, тогда играть у него получалось плохо, а беседа ложилась в краткое русло сути.

Андрей — полная его противоположность, если интересовался твоей семьей, значит, действительно это ему было интересно и не ради создания опасности или неудобства, как это было при Гусятинском.