И один в тайге воин

Не забуду, – кивнул Мишка и стремительно зашагал в сторону пристани.

Забрав две первые попавшиеся лёгкие пироги, они сильными взмахами вёсел перегнали их на другой берег и, вытянув на песок, быстро закидали ветками.

– Куда пойдём? – коротко уточнил старший пластун.

– Вверх. Ищем место, где недавно лодка приставала.

– Вниз сплавляться и легче и быстрее, – напомнил казак.

– Верно. И они так считают. Хитрость это, – отмахнулся Мишка.

– Как сам решишь, – не стал спорить пластун.

Группа быстрым шагом двинулась вверх по реке, высматривая свежие следы на песке.

Спустя два часа шедший первым Мишка вскинул руку и, перехватив винтовку, спустился к самой кромке воды. Пластуны тут же рассредоточились вокруг, держа на прицеле окружающие кусты. На четвереньках, едва не обнюхивая следы, Мишка распутывал то, что успели натоптать на песке. Потом, выпрямившись, еле слышно прошипел:

– Нашёл. Теперь не уйдут.

– Сколько их? – так же тихо спросил старший."

"– В лодке трое было. Одна баба. Встречали ещё четверо. Танюшка с ними.

Её дальше на руках понесли. Но здесь из лодки достали и в сторонке поставили.

– Зачем она им? – осторожно спросил пластун, шагая за парнем.

– Не она. Им я нужен. А она только приманка. Ну, и способ меня подчиниться заставить. Чего не сделаешь, если кто пообещает твое дитя убить на твоих глазах?

– Твари, – с ненавистью выдохнул казак.

– Вот потому и предупреждаю сразу. Живых брать не станем. Если только главного. Остальных сразу в расход. А главное, бабу ту.

– А может, хунхузам её продадим? – помолчав, неожиданно предложил казак.

 – Есть тут одно стойбище кочевое. Увезут, и будет всю жизнь в яме дерьмо жрать и работать как лошадь. Они рабов не щадят.

– Нет. Она баба. Подластится к хозяину и выберется. Сам разберусь, – отрезал Мишка.

Парень шагал по тайге так, словно видел след не на земле, а в собственной голове, только иногда присаживаясь на корточки, чтобы убедиться, что вся группа идёт вместе. Казаки, глядя на него, только удивлённо переглядывались и осторожно головами качали.

Спорить или хоть как-то оспаривать его решения они даже не пытались. Понимали, парня сердце ведёт. И ненависть к тем, кто посмел поднять руку на его ребёнка.

Спустя ещё три часа такой гонки старший из пластунов неожиданно положил руку Мишке на плечо, тихо сказав:

– Знаю я, куда они рвутся.

– Говори, – потребовал Мишка, развернувшись к нему всем телом.

– К Старому Клыку они идут.

– Откуда знаешь? – не понял парень.

– След ровный. Идут быстро. Торопятся.