И пришел Лесник! 16 (S-T-I-K-S)

Я подал своим знак остановиться. Пахло чем-то до боли знакомым. Ветер принёс запах кожи и ружейной смазки. Проследив за направлением ветра, который довольно мощно прижимал траву, я понял, что запах идёт почти навстречу нам. Чуть правее нашего курса. Слева в тридцати метрах начиналась чернота, справа густая трава и опушка леса с высокими густыми деревьями. Идеальное место для засады, дальше проход ещё больше сужался и скукоживался до двадцати метров в ширину. Новый порыв ветра принёс вместе с оружейной смазкой гнойную вонь.

Единожды полежав в полевом госпитале, ты её уже никогда не забудешь. Ба, старые знакомые решили на нас поохотиться."

"Я предупредил всех, что сейчас начнётся замес и собрался уже дать залп в траву, как по нам открыли стрельбу. Не дождались. Пули летали как хотели, неудивительно, судя по стрекотанию это были Шмайсеры. Чуть лучше Макарова, но в такой траве они выпустят весь боекомплект в молоко. Вот подключился пулемёт и в трёх метрах передо мной взрыло фонтанчиками землю, и вверх полетела трава пополам с чернозёмом.

Понимая, что наше местоположение раскрыто я пробежал левее, давая понять остальным, чтобы ползли назад. Лиана сразу поняла, и перекатом скрылась в густой траве. Чуму и Сиплого заставлять тоже не пришлось. Папаша Кац немного задержался и получил пулю в руку. Дёрнув застывшую Вику, он, пригибаясь по крабьи пополз назад. Я выстрелил. Просто замечательно, густая сеть электрических разрядов, казалось, только этого и ждала. Проникнув сквозь множество стеблей травы, юркие и неопасные с виду разряды покрыли собой значительную площадь. Результатом стало протяжное мычание метрах в двадцати правее, крики боли и просто вонь от сожжённых тел. Вот вы где засели, голубчики!

Прямо на меня из травы выбежал очумевший атомит. Его длинные волосы, росшие загадочными пучками, встали дыбом, молнии весело перепрыгивали по ним заставляя его орать от боли. Стёкла очков треснули, респиратор слетел, оголив носовую перегородку, лишившуюся плоти. Он разевал беззубый рот, покрытый зеленью в немом крике, как судак, выброшенный на берег.

В руках он держал древнюю как говно мамонта «трёхлинейку» с примкнутым штыком. Не раздумывая, я угостил его коротким, но мощным разрядом превратив его голову в головёшку. Следом за первым показался второй, матёрый. Этот был значительно толще предыдущего, рукава его гимнастёрки были закатаны выше локтей, а в руках он держал раскалённый добела автомат судорожно пытаясь его выкинуть.