И пришел Лесник! 17 (S-T-I-K-S)

Что это? Его ранение так затормозило или обруч помогает мне? Сейчас я опережал его почти вдвое!

Выставив вперёд руки, я выстрелил молнией, одной большой толстой яркой белой молнией. Он так её не любит. Большая часть заряда ушла в дыру от гранаты и выбила стену дома за ним вместе с окном. Теперь Лиана увидит всё как на ладони успел подумать я, и тут же получил мощнейший удар нижней лапой элиты в живот. Я даже не понял, как пропустил удар, но отлетев назад проломил внутреннюю перегородку и весь в деревянных обломках вылетел в коридор спиной вперёд.

Последнее, что я увидел сидевшую на стуле в комнате Иштар с закрытыми глазами и огромной ране на голове. Следом за мной прыгнул Фельдшер. Без одной лапы, с дырой в туловище и оплавленными краями. Морда Фельдшера также почернела и покрылась чёрными бляшками сгоревшей кожи. И ещё чудом уцелевший обрывок стетоскопа на шее. Я попытался встать, но не смог. Чудовище неумолимо приближалось, я попробовал ещё раз и понял, что он мне сломал позвоночник. Ноги даже не отреагировали на мои потуги. Со мной всё! Успеет Сиплый свалить? Выживет ли Иштар? Всё это меня сейчас уже не интересовало.

Через две секунды ко мне плавно подъехала оскаленная морда Фельдшера. Одно меня радовало, в обруче я был быстрее его. Я улыбнулся и согнул руки в локтях, подтянув запястья с наручами на уровень груди. Фельдшер обдал мне смрадом из пасти и потянулся к моему горлу единственной своей лапой. Сил на электрические доспехи у меня уже не оставалось. Оказывается, обруч тянул из меня энергию, ну правильно, а то откуда вдруг такой прирост в дарах.

Лапа тянется к моей шее, оскаленная морда открывается, последние мгновение и яркая вспышка плазмы. А затем нестерпимый жар и запах обугленной плоти. Здец! Кто кого поджарил? Фельдшера откинуло как пустой пакет обратно в комнату. Я проводил его взглядом, жалко не смог помахать платком."

"Фельдшер оказался на четвереньках. Он стоял на обрубках лап, вторая сгорела только что, когда он тянул её ко мне, первая ранее. Полностью чёрное тело с почти стопроцентным ожогом и обугливанием тканей.

Но самое главное, я каким-то образом умудрился сжечь ему половину головы. Половину, но он ещё был жив! Я отчётливо увидел строение его черепа и свисающие лоскуты кожи, сосудов и мышц. И всё же я не задел ему споровый мешок, какая жалость. Фельдшер с трудом выпрямился, его качало из стороны в сторону. Он воздел вверх обрубки лап и зарычал. Затем его повело назад и он, не удержавшись вывалился через разбитую стену на улицу.