Артем начинает двигаться осторожно, чтобы не причинить боль мне и чтобы автомобиль раскачивало не так сильно, но потом шлет осторожность к черту переходя на бешенный темп, даря нам обоим такое необходимое сейчас, ни с чем не сравнимое удовольствие.
Когда мы приходим в себя и пытаемся поймать дыхание я понимаю, что приехали. Надеюсь, водитель ничего такого не заметил. Хотя кого я обманываю?!
Торопливо приводим себя в порядок, ободряюще улыбаясь друг другу.
— Я люблю тебя, — говорит мне Артем, — прежде чем выйти из машины.
— И я тебя…
Артем застывает. Оборачивается на меня. Смотрит ошалело, его зрачки настолько расширены, что почти закрывают темно-коричневую радужку.
— Что ты сказала?
Притягиваю его голову к себе. Между нашими лицами всего несколько миллиметров. Его учащенное прерывистое дыхание ласкает мои истерзанные в порыве страсти, искусанные губы.
— Я люблю тебя! — повторяю громче и отчетливее.
Артем обнимает меня. Сдавливает так сильно, что едва дает дышать.
— Я так ждал этих слов, Лиана! Я вернусь к вам! Чего-бы не произошло, маленькая, любимая моя, я вернусь к тебе и дочери.
Ты меня поняла?!
— Да! — я не понимаю, почему он так разволновался.
— Я ВЕРНУСЬ, ЧЕГО-БЫ НЕ ПРОИЗОШЛО!
— Что-то должно произойти? — хмурю я брови, — Я чего-то не знаю?
— Лиан, — берет он мое лицо в свои ладони, нежно ласкает скулы и губы подушечками больших пальцев. — Всё может быть. Мне пора.
— Я с тобой! — выхожу вслед за ним.
Он берет меня за руку, и так, вместе мы идем на допрос.
* * *— Как в камеру?! — воскликиваю я, когда Артема выводят из кабинета следователя в наручниках и под конвоем.
— Сможешь нам выбить пять минут на объяснения? — Артем оборачивается к злому от досады Грону.
— Хорошо, — выходит следом дознаватель, его даже не приходится уговаривать, — снимите ему наручники.
С болью в душе смотрю, как широкие запястья Артема освобождают от кандалов.
— Только без дури! — советует следователь.
Артем подхватывает меня, отводит в сторону, прислоняя к бетонной, выкрашенной грязно-зеленой краской стене.
— Лиан, они закрывают меня до суда. Ничего не поделаешь. Осталась неделя. Ты потерпишь, малышка?
Я сжимаю его широкую спину что есть силы, мне так страшно. Остаться одной, без опоры, без него… и за него тоже страшно, хотя уверенна, что в камере с ним не посмеют сделать чего-то плохого.
— Нам же разрешат свидания?
— Арни постарается выбивать их для нас. Малышка, Грон присмотрит за вами. Но и ты будь осторожна.
