Несмотря на весь абсурд, мне жаль его. И себя очень жаль.
Поворачиваюсь и бегу. Хватаюсь за ключ.
— Лиана, подожди!
Выбегаю без оглядки. Вон отсюда! Мне нужно прийти в себя, побыть одной, осознать, что же сейчас произошло между нами.
Бегу в туалет. Умываюсь ледяной водой, смывая с себя всю косметику. Никакая тушь бы не спасла меня от водопада слез, что успели пролить мои глаза… Долго стою, прислонившись к холодному стеклу зеркала.
Не знаю, сколько времени прошло. На этаже тихо. Никого нет. Даже у уборщиц выходные.
Бреду по пустынному коридору. Захожу к себе. И отшатываюсь, чтобы сорваться на бег.
— Лиан, постой! — встает он с моего рабочего кресла.
Белоснежная рубашка его в пятнах крови, заправлена в брюки кое-как, галстука нет, воротник расстегнут на несколько пуговиц. Губа распухла, но из-под щетины это почти незаметно.
— Просто оставь меня в покое! — прошу я в бессилии.
— Не получится, Лиан, — обреченно говорит он, наступая на меня. — У нас ребенок.
* * *Лиана
— Не подходи! — выставляю я вперед руку, как будто это хоть как-то сможет остановить Зверя…
Но, это срабатывает.
Он замирает на полпути, возвращает занесенную ногу обратно.
— Лиан, нам надо поговорить, как цивилизованным людям. — предлагает он, а сам воровато шарит взглядом по моей фигуре.
Я чувствую похоть в его движениях, в его взгляде. Скрытое желание. Скрытую угрозу.
— Тогда ты не разговаривал со мной… — поражаюсь ходу его мыслей. — Я на тебя смотреть без содрогания не могу!
— Хочешь, я организую встречу в присутствии своего адвоката? — склоняет Зверь голову на бок, вновь обнажая языки пламени тату, что лижут его шею, а сам пожирает меня, раздевает.
— Зачем? Я не понимаю! Ну почему ты не оставишь меня в покое? Зачем тебе адвокат?
— Я хочу провести ДНК-экспертизу, установить отцовство нашей дочери.
Его слова хлещут меня по щекам. Он говорит одно, язык его опасного тела, совершенно другое. От гнева меня бросает в жар.
— Никогда, слышишь, никогда я не позволю тебе забрать Нику у меня!
— Лиан, она — моя дочь.
И я имею на нее такие же права, как и ты. — хрипло говорит он, и от его тона мурашки бегут по коже.
Я молчу, едва ли не кроша зубы в приступе злобы. Нет, ну каков урод! Какие к черту права он имеет на мою дочь? Какое право он сейчас имеет брать меня в мыслях? Он — мразь, надругавшийся надо мной, донор спермы — вот кто он! Никаких прав, ни по закону, ни по-человечески у него нет!
— Лиан, я хочу, чтобы этот процесс прошел для нас троих как можно мягче.
