Сейчас уроду мало не покажется! Никто не имеет права причинять Лиане боль. Она и так достаточно натерпелась, что на две жизни хватит.
Лиана не в себе, а у меня все внутри переворачивается от щемящего чувства. Бл*ть, она не заслужила такого! Слишком много для ее хрупких плечей. Усаживаю ее в машину. Беру бутылку дорогого коньяка, что презентовали мне на днях, оборачиваю в полотенце. Холод поможет унять боль, снимет отек.
Но Лиане вообще не до отека. Она переживает за дочь. И я переживаю. Если этот урод посмеет хоть пальцем тронуть моего ребенка, пожалеет, что родился на свет.
Залетаю в подъезд. Я помню номер квартиры из личного дела. Заучил адрес и цифры наизусть.
Дверь не заперта. Толкаю ее и попадаю в тесную убогость «хрущевки». Иду в первую дверь: пожилая женщина, видимо свекровь Лианы пытается уложить набуханного в кашу сынка на диван. Тот, в семейных трусах, жалкий и убогий как сама эта квартира пытается перечить матери. Без сожаления хватаю его за шею. Разворачиваю на себя. Бью не сильно, но это для меня не сильно, ему же теперь придется ехать в свою больницу на консультацию к лору.
Отбрасываю урода как кусок дерьма на пол. Поворачиваюсь к женщине:
— Я отец Вероники! Мы с Лианой забираем ребенка.
— Но… как же? — лепечет женщина, и я понимаю, что она ни в чем не виновата. Просто ее сын законченная мразь. — Когда говнюк проспится, поинтересуйтесь у него. Он расскажет.
Сам внимательно смотрю по сторонам. В этой комнате дочери точно нет. Иду в следующую. Замечаю ее сразу. Мое сокровище сопит на разложенном продавленном диване.
Хоть «ложе» и застелено чистым трикотажем в разноцветных пони с рогами, но это не умоляет убогости и бедноты спального места моей принцессы. МОЯ дочь достойна самого лучшего! Она будет спать на самой мягкой перине, на белье из стопроцентного шелка! Благодарю судьбу, что могу обеспечить красавицу самым лучшим и роскошным!
На мгновение умиляюсь тому, какая она крошечная и беззащитная. И так сладко спит, слегка приоткрыв ротик с по-детски пухлыми губами.
Снимаю с себя свитер. Осторожно беру ее на руки, как самую драгоценную в мире. Закутываю в шерстяную вещь, точно в одеяло. Замерзнуть не должна. А в машине тепло. И ее мама тоже в машине. Вдыхаю ни с чем не сравнимый детский аромат. Моя дочь пахнет молочком. И это восхитительно. Наглядеться на нее не могу — так сильно она на меня похожа. Осторожно целую в лобик, боясь уколоть своей бородой.
Вероника ворочается у меня на руках и причмокивает во сне.
