Совместный прием пищи это еще один маленький шаг в построении наших отношений.
А потом, у дочери свое расписание. Я решил, что резко менять весь режим ребенку будет неправильным. С нее пока достаточно, нового дома и нового папы. Пускай садик будет тем важным мостиком, который поможет ей комфортно перейти от старой жизни к новой. А у Лианы таким мостиком будет работа. Марго еще ночью привезла вещи и продукты для них, так что дел у моих девочек невпроворот — все открыть, перемерить, решить, в чем они пойдут в садик и на работу.
Обо все остальном я позабочусь сам.
Однако, надо будить моих засонь. Но я не могу пойти так. Иду к себе, быстро укладываю гелем волосы, душусь утренним, не слишком резким парфюмом, смотрю на себя в зеркало. Из-за бороды выгляжу немного дровосеком, но надеюсь, дочь привыкнет и не испугается меня. Борода — это часть моего образа, имиджа, и она очень нравится женщинам. В принципе я доволен собой. Долгими тренировками я вылепил красивое рельефное тело. На мне любая футболка сидит неплохо, брендовая же, пошитая на заказ, тем более.
Улыбаюсь себе, нужно привыкать не только волком глядеть, исподлобья взирать на мир в ожидании удара. К дочери же иду. Нужно быть с ней помягче, со своей нежной принцессой.
На пороге комнаты застываю. Сердце начинает бухать в груди. А не привиделось ли это все мне вчера? Существуют ли две главные женщины в моей жизни на самом деле? Я столько лет убеждал себя в смерти той несчастной девушки, что теперь жизнь Лианы кажется мне чем-то фантастическим.
Но, прочь сомнения. Что-то я совсем сдал в последнее время. Слишком сентиментальным стал.
Тихо открываю дверь. Лиана во сне особенно красива и беззащитна. Белокурые волосы разметались по подушке. Стройное тело свернулось калачиком и зависло на краю. Моя футболка лишь слегка прикрывает тонкие бедра. Чтобы не дать себе возможность вызвать непристойные картинки того, что могу сделать с этой русалкой, быстрей перевожу взгляд на дочь. Та сладко сопит, подложив себе под щеку ладошку, слегка приоткрыв по-детски пухлый ротик.
Волосы у нее длинные и черные. И бровки черные, в разлет. Она так похожа на меня, на мою маму! Без всякой экспертизы видно, кто приложил руку к ее рождению."
"Дочь, словно чувствует мой взгляд, ворочается и открывает глазки. На меня смотрят два сонных черных уголька, а горло комом перехватывает от счастья. И тут происходит чудо. Дочь растягивает губки и улыбается мне, а я в порыве нежности открываю свои объятия для нее.
