— говорит он, щекоча дыханием мои губы.
— Что ладно?
— Ты пойдешь на свою встречу и никто не будет следить за тобой.
Смотрим друг на друга. Пауза затягивается. Я не верю ему.
— Если я замечу слежку, то перестану доверять тебе окончательно.
— Не заметишь.
Зверь целует меня. По-утреннему нежно и осторожно.
— Только трубку бери, если я позвоню. И сама звони, если тебе понадобиться помощь.
* * *— Я отказываюсь это делать. — обедаем с Македовым в том же ресторане, что и вчера.
— Но почему?!
— Я поговорила с ним.
И верю ему. Не хочу лишать свою дочь отца. Уже второго.
— Что он наговорил вам? Почему вы поверили ему?! Вам мало доказательств, что я предоставил? Мы стопроцентно выиграем это дело и вы с дочерью будете на свободе, да еще с его деньгами.
— Мне не нужны его деньги! — возражаю эмоционально. Встаю из-за стола, показывая что наша аудиенция подошла к концу.
Александр вскакивает за мной.
— Лиан, он построил свой бизнес на вашей крови и вашем страхе. Он обворовал вас тогда, в поезде! Это — целиком и полностью ваши деньги.
Ваши и вашей дочери!
Мужчина стоит близко ко мне, нарушая границы моего личного пространства. Отхожу от него. Он порывается приблизиться, но я выставляю вперед руку.
— Я все сказала. Не буду свидетельствовать против Полянского.
— Лиана… Лиана — повторяет мое имя, будто пробуя, перекатывая на языке. — Я очень хочу вам помочь. Ради своей убитой жены, ради ее светлой памяти хочу спасти беззащитную девушку, вытащить ее из беды! Но пока вы сами не поймете, что это нужно вам в первую очередь, оказать помощь я вам не смогу.
— Прощайте. — бросаю на него короткий взгляд, быстро удаляюсь из ресторана.
* * *По дороге в свой офис не замечаю никакой слежки. Либо Полянский правда решил поверить мне, либо слежка слишком хорошо замаскирована. Причем второй вариант кажется мне наиболее правдоподобным.
Он ждет меня в моем новом кабинете. Я хочу разозлиться — неужели допрос сейчас устроит, с пристрастием. Хочу, но не могу. Пока шла, представляла себе, что его возьмут под стражу, осудят, отправят в колонию.
Мне бы радоваться, но чувствую, что не буду. Не принесёт мне эта месть ни радости ни удовлетворения. Нужно уметь прощать. Если оступившийся достоин этого прощения. Если прикладывает усилия к исправлению, сглаживанию ситуации.
Полянский сидит в моем кресле, смотрит на меня напряженно. Подаюсь какому-то мимолетному порыву. Подхожу к нему. Кладу руки на его плечи, прикрытые дорогой тканью пиджака.
