И шарик вернется…

После занятий бежала к Косте. Он лежал на диване, отвернувшись лицом к стене, ни с кем не общался, ни с Машкой, ни с матерью, телефонную трубку не брал, приятелям дверь не открывал. А через месяц пришла повестка из военкомата. Костя попросился в Афган, просьбу его удовлетворили.

Ирину Сергеевну Мащенко с работы уволили, по статье — на этом настоял секретарь райкома. Родных у нее не было, только какая-то дальняя тетка в Твери. Ирина Сергеевна сидела в своей маленькой комнатке за столом и смотрела, не отрываясь, на клеенку, разглядывала цветочный узор.

Соседка приносила ей хлеб и молоко. Через два месяца она очнулась и решила устроиться на работу, но нигде не брали — пугались статьи. Одна сердобольная заведующая детским садом взяла ее нянечкой. Ирина Сергеевна работала в две смены — не ради денег, просто чтобы дома не находиться, потому что это было совсем невыносимо. И еще она боялась подходить к окну — очень тянуло вниз. Так легко — одним мгновением все закончить, все страдания, все муки, весь нестерпимый стыд и обиды. Но на это тоже надо иметь смелость — всегда, с самого детства, считалось, что Ирина Сергеевна — трусиха. Однажды на улице она встретила Зою. Прижалась к стене и опустила голову — точно, трусиха. Еще раз в этом убедилась. А Зоя, гордо подняв голову, прошла мимо. Скорее всего Ирину Сергеевну она не заметила. Просто Зоя из тех, кто всегда ходит с высоко поднятой головой. «Самое страшное, — подумала Ирина Сергеевна, — что все это она делает с абсолютной уверенностью в своей правоте. Честно исполняет долг гражданина. А люди для нее — пыль под ногами. И какой из нее получится врач?» За это Ирина Сергеевна переживала больше всего.

Да, кстати, для справки — Костя Миловидов вернулся в Москву через четыре месяца, с тяжелым ранением. Ногу, слава богу, спасли, отрезали только ступню. Машка сидела возле него в госпитале дни напролет. Через год они поженились. Костя восстановился в институте.

Шура

Нет. Нет и еще раз нет. И как могла прийти в голову такая безумная идея — родить от Валерки? Разве она сможет любить этого ребенка? Скорее всего она его просто возненавидит — вот этого она боялась больше всего.

И Шура позвонила Ляльке. Та удивилась:"

"– Поговорить? Заходи, Шурыга. Только времени у меня мало — минут пятнадцать.

Лялька открыла дверь, в руках кисточка для ресниц. Прошли на кухню. Лялька продолжала красить глаза. Шура объяснила суть проблемы и попросила Ляльку помочь — ну, укол какой-нибудь или еще что-нибудь.